Книга Непригодные, страница 99 – Кира Коэн

Это похоже на волшебство с привкусом рождества. Не знаю, почему, но есть в этом нечто особенное — как звучание старых пластинок на крутой профессиональной аппаратуре, как лёгкий дисторшн на гитарной педали, да даже просто как стробоскоп, гоняющий цветные блики под медляк на пустом роллердроме.

— Ну? Что хочешь посмотреть?

— Да без разницы. Что угодно будет отлично.

Лёжа на спине, я улыбаюсь, вытягиваю руки на свет и пробую сделать «зайчика», но получается скорее какая-то теневая клякса.

Тай роется в файлах ноутбука, выбирает. На потолке появляется сначала чёрный прямоугольник, а затем и первое из многочисленных лого продюсерских компаний.

— Страдаешь бессонницей? — спрашивает он, пока на «экране» группа друзей ещё только фантазирует о незабываемых каникулах, даже не подозревая о том, что веселье почти наверняка обернётся массовой резнёй — классика, на которую можно смотреть бесконечно.

— Да разве ж это бессонница? — фыркаю в ответ. — Как-то раз я не спала три дня. Кажется… Довольно смутный был эпизод. Но, вроде бы, даже весьма продуктивный в каком-то смысле. Во всяком случае, помню, что затеяла тогда просто легендарную уборку дома — за ночь вылизала каждый угол так, что самый роскошный клининг позавидовал бы. За продуктами сбегала, еды приготовила на неделю вперёд, погуляла, сдала экзамен по английской литературе, хотя, по-моему, несла какой-то бред. Сходила в бар с ребятами, имён которых не знала… Алкоголь, к слову, тогда вообще не брал. Возможно, это один из признаков того, что твой мозг реально спёкся, — задумчиво заключаю я. — Потом где-то между всем этим прошла почти четыре мили пешком до кинотеатра в восемь утра и ждала ещё два с половиной часа до первого сеанса. За все три дня даже заметно похудела.

Не знаю, почему говорю ему всё это, но меня просто прорывает, и я позволяю словам слетать с языка, не задумываясь, не фильтруя и не испытывая при этом совершенно никакого стыда. Наоборот, вся эта история кажется куда забавнее, чем виделась мне в то время. Наверное, быть рассказчиком всегда лучше, чем быть непосредственно главным героем. То, что героя не убивает, для рассказчика становится очередным «приключением».

— Но так себе опыт, конечно, в целом. Пытаешься потратить время с пользой, выматываешь себя, а по итогу однажды просыпаешься, с трудом понимаешь, где ты и какой сейчас год, чувствуешь себя так, будто попала под поезд, а в твоей комнате внезапно материализуются мольберт, пять коробок с разными красками и бумагой, виолончель и десятифунтовый брикет глины, потому что ты, видимо, в тот момент в коматозном бреду опять решила, что нашла себя. Только ты не музыкант, не художник и не скульптор. Ты — кретин, которого нельзя подпускать к «Амазону», китайским маркетплейсам и к интернету в принципе, пока не пройдёшь хотя бы один из стандартных тестов патрульных, проверяющих тебя на вменяемость.

— Вот бы такое и в обратную сторону работало, да? «Необъяснимые приступы здорового восьмичасового сна, несмотря на весь дурдом, что творится вокруг» — звучит круто! — говорит Тай, а на меня сваливается откровение.

— Слушай, а так вообще-то однажды тоже было! — удивляюсь я разблокированному воспоминанию. — Подруга затащила меня с собой на концерт какой-то инди-группы, ради которого пришлось ехать аж в Пенсильванию. Восемь часов в душном вонючем автобусе — путешествие мечты! Но на обратном пути я уснула и спала как убитая. В основном, потому что перед отъездом забылась и смешала рецептурное лекарство со стаканом дешевого виски с колой на последующей вечеринке с музыкантами, но клянусь, это был самый лучший непрерывный сон без единого сновидения в моей жизни! В сидячем положении, под тряску, на жаре… а проснулась такой отдохнувшей, будто в камере сенсорной депривации плавала. Ни разу больше такого не испытывала.