Книга Непригодные, страница 98 – Кира Коэн

С чего вдруг-то⁈

В результате я злюсь. От того, что не понимаю, почему, — злюсь ещё больше. Я подхожу к Тайлеру и вырываю у него подушку.

— Сама на диване посплю.

— Но…

— Дураком не будь!

Чёрт, я не собиралась грубить. Он как лучше хочет, а я рявкаю. Что со мной не так?

Я медленно выдыхаю, забираю у него плед и продолжаю уже спокойно. Слова теперь лезут с трудом.

— У тебя… рука. И вообще. Это твой дом! Глупости не придумывай! Иди, ложись нормально. Любезности и широкие жесты прибережёшь для кого-то другого.

Кого-то, кто будет этого стоить.

Я разворачиваюсь, не давая ему возможности ответить, и молча ложусь на треклятый диван. Закрываю глаза, с важным видом ёрзаю, показательно устраиваясь поудобнее, слышу тихий вздох, за ним шаги и слабый треск дерева под весом опустившегося на матрас Тайлера.

Комната погружается в тишину, вот только сна у меня ни в одном глазу, и дело вообще не в диване. В голове гудит. Я слышу, как кровь течёт по венам, слышу собственный пульс… кажется, даже слышу, как электричество бежит по проводам в стенах.

Минута, десять, сорок… Сколько ещё? От досады бы снова заплакать, да глаза высохли — не выдадут ни слезинки. Отдалённый гул никогда не спящих улиц из приоткрытого окна будто бы дразнит меня, насмехается. Я переворачиваюсь раз в шестой, прячусь под пледом с головой и крепче сжимаю веки, но сердце только разгоняет ритм, вместо того чтобы замедлиться и позволить мне отдохнуть. В носу всё ещё стоит запах дыма. По коже бегут мурашки, будто дождь ещё бьёт холодными иглами.

Подавив отчаянный стон, я резко поднимаюсь и некоторое время просто таращусь в серебристую полоску света из щели между штор, вглядываюсь в пустоту перед собой, пока не различаю парящие в невесомости блестящие пылинки. Обняв колени, слежу за одной, потом второй, третьей, но каждый раз теряю их в темноте.

Дерьмо! Как же я устала!

Неожиданное движение поблизости заставляет меня вздрогнуть, и глупое сердце наконец замирает, пугая до чёртиков. Тёмным силуэтом Тайлер вплывает в поле зрения и как ни в чём не бывало садится рядом. Он щёлкает зажигалкой. Оранжевый огонёк освещает его слегка помятое лицо. Шумно выпустив дым, Тай протягивает мне открытую пачку.

— Не спится? — озвучивает он очевидное.

— Да, есть такое.

Я беру сигарету и закуриваю. Во вновь воцарившемся молчании боюсь, что он сейчас ляпнет какую-нибудь ерунду, скажет что-то из серии «всё будет хорошо», но Тай ничего не говорит, и мы просто курим в тишине. Это ощущается необычайно гармонично.

Когда же он всё-таки открывает рот, слова, вопреки ожиданиям, дают мне выдохнуть с облегчением.

— Хочешь в киношку позалипать?

Я поднимаю на него глаза, будто хочу убедиться — он сейчас серьёзно.

— Да… Да, вообще-то очень хочу.

— Класс.

Потушив окурок, он встаёт и начинает суетиться. Я не сразу понимаю, что он делает, так что просто наблюдаю. Тай задёргивает плотнее шторы, затем идёт назад и копошится где-то под кроватью.

— Чего застыла? Давай, падай, — подзывает он меня, пихая в сторону одеяло. — И подушку захвати.

Только подойдя ближе, замечаю в его руке небольшую белую коробочку и понимаю, что это проектор. Тай пристраивает его на старом системном блоке, который использует в качестве прикроватной тумбы, нажимает на кнопку — и мерцающий луч голубоватого света падает на белый потолок.