Книга Непригодные, страница 94 – Кира Коэн

О своих корнях же мама предпочитает не вспоминать. Относясь с некоторым пренебрежением, как к чему-то постыдному, она упорно делает вид, что этого самого прошлого никогда и не было. Остаётся только гадать, зачем при этом она так яростно настаивала на том, чтобы мы с сестрой выучили русский язык. Но думаю, дело в сложности. Что-то сродни знанию китайского. Очередная галочка в длинном списке странных и не всегда осмысленных заслуг.

Прожив достаточно в атмосфере тотального достигаторства, я так и не смогла разглядеть за всем этим глобального смысла, но, кажется, я и тут «статистическая погрешность», а во всех остальных, включая сестру, эта программа предустановлена по умолчанию. Сколько лет прошло? Мама вычеркнула из списка все свои цели, но до сих пор ищет новые и новые пути к самосовершенствованию. Когда мы виделись в последний раз, она вовсю сортировала шмотки для благотворительности, полностью переделывала комнаты в доме и заказывала новую мебель, даже отдала сервиз, за которым когда-то гонялась не одну неделю, потому что всерьёз увлеклась той распиаренной книжкой, которая проповедует избавляться от тех вещей, что не приносят радость.

Интересно, можно ли по той же системе выкинуть из своей жизни человека, просто потому что он так и не смог принести тебе радость?

— Ты меня слышишь вообще? Зачем ты приехала, мама⁈

— А что прикажешь мне делать? На звонки ты не отвечаешь.

Ну просто великолепно!

— Прошу, скажи, что кто-то умер. Иначе я не понимаю, с каких пор это расценивается как приглашение.

— Ты пропустила выступление сестры. Я понимаю, что вы не ладите, но нужно уметь радоваться чужим успехам, дорогая.

Это шутка такая? Или она сейчас серьёзно?

— Что? Это когда было вообще! Несвоевременные упрёки, мам, теряешь хватку.

— Так с тобой ведь не связаться.

— Да, наверное, это потому, что я не хочу говорить, — бубню я себе под нос, а ей же с вялой улыбкой отвечаю: — Уверена, Тори была только счастлива. Не припомню, чтобы кто-то настойчиво спамил мне приглашениями.

Она незаметно морщится и отмахивается от невидимой пыли перед лицом.

— В любом случае… Мы семья. И члены семьи должны разделять важные моменты в жизни друг друга. Что подумают люди?

А! Вот и настоящий корень проблемы! Кто бы сомневался!

Скрестив на груди руки, я подпираю плечом дверной косяк и хмыкаю. Ответ просится сам.

— Не знаю. Но ты всегда можешь снова сказать, что я уехала в Англию. Или что там сейчас считается престижным?

— Не передёргивай! — возмущается она чуть громче, чем положено в приличном обществе.

В зелёных глазах вспыхивает калейдоскоп скрываемых годами эмоций, а на острых скулах выступают желваки, и я не могу сдержать малодушной усмешки. Впрочем, это секундная слабость, и почти моментально мама снова натягивает маску королевского самообладания и продолжает своим фирменным деловым тоном так, будто этого диалога никогда не было.

— Ах, что я хотела?.. Да, точно. Твоя сестра и Уильям собираются в скором времени объявить о помолвке, — сдержанно, но с явной гордостью сообщает она последние новости. — Разумеется, всё будет официально, включая и ужин по случаю. Я ожидаю, что ты тоже приедешь.

То, что Тори упустила возможность похвастаться лично — само по себе удивительно. Уверена, по её мнению, это очередная победа в состязании, в котором я даже не участвую. Так или иначе, предложение сомнительной привлекательности во всех отношениях. Я уже открываю рот, чтобы отказаться, но мама не даёт мне шанса.