Книга Искупление, страница 154 – Элизабет фон Арним

Что могло случиться? В полном недоумении Милли спустилась в гостиную и там нашла Джорджа: тот стоял у камина, вид у него был встревоженный, и стоило ей заговорить с ним, как она тотчас поняла: какие бы чувства ни питала к ней Нора, Джордж нисколько ее не уважал.

Держался он чопорно и сухо, совсем не так, как при их последней встрече, в тот день, когда Джордж случайно столкнулся с ней на вокзале Виктория и отвез домой. Тогда он казался взволнованным и смущенным, теперь же от него веяло мертвенным холодом. Увидев его, она воскликнула:

— О, ты дома, Джордж?

Милли почему-то ожидала, что он поведет себя подобно Фреду или Алеку: встретит ее тепло, как Алек в Брайтоне; вполне естественно было надеяться на радушный прием, ведь жена Джорджа оказалась так добра и приветлива, однако тот смотрел на нее неприязненно, с лицом мрачным, как пустая церковь.

— Здравствуй. Где Нора?

Вот и все. Проронил «здравствуй», а потом сразу: «Где Нора?» – и даже руки не протянул, чтобы поздороваться.

Милли уже во всем сомневалась, но знала точно, что Джордж не испытывает к ней уважения, скорее наоборот, хоть он и муж Норы. Ну, это не должно удивлять: достаточно посмотреть на Фреда и Мейбл или на Алека и Рут. И все же в этом доме, где все носило на себе отпечаток личности Норы, ей почему-то казалось…

— Да, где Нора? – смущенно и робко спросила Милли.

Однако Джордж, похоже, настолько глубоко презирал ее, что не смог заставить себя сказать что-то в ответ. Опустив взгляд на свои руки, он принялся разглядывать их с обеих сторон, потом, должно быть, решил, что их следует немедленно вымыть, и без дальнейших объяснений тяжелой поступью направился к двери и вышел из комнаты.

Милли молча смотрела ему вслед. Такое же чувство она испытала, когда заигрывание Дженкинса вдруг обернулось холодной враждебностью, ее словно отстегали плетью. Могла ли она оставаться в доме, если хозяин не разговаривает с ней? И что случилось с Джорджем? Милли и вообразить не могла, что он способен пойти наперекор братьям и жене. Почему он позволил ей приехать, остаться в его доме на целый месяц, если намерен презирать? Ведь это его дом. Он мог бы отказаться принимать ее. Лучше бы он, конечно, так и сделал, если она так ему отвратительна, что даже разговаривать с ней не может.

Несчастная и униженная, она присела у камина. Неужели, куда бы она ни пошла, везде ее ждут ядовитые колкости или жестокая порка? А ведь она была так благодарна, так признательна хозяевам, когда, как ей казалось, обрела здесь пристанище.

Милли смотрела на огонь в камине, и ею снова овладело отчаяние. Где же Нора? Почему ее так долго нет?

Но сколько ни прислушивалась Милли в надежде уловить шум подъезжающего автомобиля, звук шагов, хлопанье дверей – в доме стояла тишина, лишь часы на каминной полке отстукивали бессмысленные минуты да за окном обвисшая плеть плюща, лишенная листьев, била и била по стеклу.

Джордж остался у себя в гардеробной, решив, что там безопаснее, чем в кабинете. Здесь Милли его не настигнет, сюда ей не пробраться. Знай он раньше, что Нора куда-то ушла, ни за что бы не вернулся домой так рано. Но Джордж нарочно приехал ранним поездом, чтобы немного побыть вдвоем с женой перед ужином, за которым ему предстояло встретиться с гостьей, ибо его мучила тревога: страшная, смертельная, – и он искал утешения в беззаботной веселости Норы. Джордж не сказал бы ей, не смог бы сказать, что его тревожило; просто вдруг отчаянно захотелось – и это было странно, необычно для него – почувствовать, как жена поддерживает его, заряжает своим радостным оптимизмом.