Книга Ушла в винтаж, страница 49 – Линдси Левитт

— Хорошая история, мам. Но я в порядке.

— А звучит так, будто все ровно наоборот. Ты уверена, что не хочешь поговорить?

— Не хочу, – решительно отвечаю я. – Все хорошо. Я в полном порядке. Не волнуйся.

Мама поджимает губы:

— Ну, если я могу чем-то помочь…

— Ничем, – перебиваю ее я.

— Возможно, если ты мне расскажешь, из-за чего вы расстались…

— Ты только что сказала, что не будешь расспрашивать.

Мама откидывается на спинку и сосредотачивается на дороге:

— Ты права. Я обещала не расспрашивать.

Мы подъезжаем к складу, мама набирает код. Я перебираю папину связку ключей в поисках нужного, помеченного красным кружком.

— Я могу с тобой остаться, – говорит мама, открывая дверь, – поделать кое-какую работу на телефоне. Или помочь тебе перебрать вещи. Мы могли бы еще поговорить.

— Мама, да тебя тошнит при одном только взгляде на грязную коробку. Помнишь, как мы однажды обнаружили целое мышиное семейство?

Мама передергивается?

— Ты права. Вернусь за тобой в шесть.

Дождавшись, когда она уедет, я открываю коробки. Это правда: как-то раз мы нашли в нашем гараже мышей, а в дорожном кофре, приобретенном папой на какой-то гаражной распродаже, – кучу грязных газет. Но зато в числе наших находок есть и золотые монеты, и столик в стиле шейкер начала восемнадцатого века. Никогда не знаешь, какие сокровища скрываются за чьей-то личной историей.

Сегодняшний день начинается с бездарного хлама. Кипы бесполезных папок и пожелтевших романов в мягкой обложке, сломанные игрушки – хуже всех старые мягкие зверушки – и мешки со шмотками, либо слишком поношенными, либо безнадежно устаревшими морально. Но вдруг на дне одной из коробок с бумагами я замечаю старую коробочку для украшений. В ней – запонки и булавка для галстука, отделанные синими камнями. Ничего себе. Если камни окажутся сапфирами или чем-то полудрагоценным – мы «в доле».

Я засовываю коробочку в карман и начинаю формировать мешок с вещами на благотворительность. Обычно папа отправляет ни на что не годную одежду в Африку, зарабатывая себе тем самым налоговые льготы и хорошую репутацию. Перекладывая одежду, я натыкаюсь на большую букву «О» из махровой ткани. Это старый оранжевый с черным кардиган из грубой шерсти, с эмблемой школы Ориндж Парк Хай. Вряд ли он шестидесятых годов, скорее начала восьмидесятых, но в нем есть та самая старомодная элегантность, которая заткнет за пояс молоток Блейка. За этот кардиган можно выручить хорошие деньги, особенно в наших краях, где у кого-то он вызовет прилив ностальгических чувств, но я решаю оставить его себе. Попрошу папу вычесть из моего жалованья. Когда-нибудь придет звездный час этой кофты.

Слева от меня что-то шевелится, и я подскакиваю. Из-за покосившейся коробки выбегает таракан. Я давлю его кроссовкой и перебираю остатки одежды. К половине шестого все вещи разобраны, я запираю помещение и последние полчаса жду маму. Если бы у меня был телефон, я бы ей написала и попросила приехать раньше. А еще я могла бы позвонить подруге, поиграть в игру, поискать информацию для реферата по истории. Короче говоря, заняться чем-то полезным, а не сидеть у обочины без всякого дела. Черт, я даже музыку послушать не могу.

Я открываю коробку с книгами, достаю какой-то старый любовный роман, где у всех без конца вздымается грудь. Главный герой отнюдь не Эдуардо, а граф Какой-то-там-ширский, но и так сойдет. Солнце садится за горизонт, надо мной жужжат насекомые, легкий бриз напоминает об осени. Сегодня утром рассвет, вечером закат. Уже второй раз за день я сижу вот так на улице, просто сижу, дышу, жду, смотрю по сторонам, не бегая пальцами по телефону.