Книга Бойфренд в наследство, страница 87 – Линдси Левитт

— Эти выездные церемонии нелепы до смешного, – заявил отец. – Не могу поверить, что ты сказала на это «да».

— Это придумала и реализовала твоя дочь. А что сделал ты, чтобы спасти наше дело? Пальцем о палец не ударил.

Отец бросил свою створку ширмы, и ему в лицо взвихрилась пыль:

— Что сделал я? А кто здесь фотографировал?

— У тебя на все одно оправдание! «Я не смогу прийти домой на ужин. Фотографирую». «Я не могу выплатить алименты, потому что фотографирую». «Я никогда не добьюсь большего в жизни, потому что фотографирую».

— Ах вот в чем наша проблема. У меня есть реальная работа, и я поддерживаю твоих детей…

— Я бы не назвала те жалкие гроши, что ты на них даешь, поддержкой, – мама схватилась за ширму и начала складывать ее сама, сдувая с лица выбившиеся из ее хвоста волосы. – Это шутка.

— Вот! Вот почему я ненавижу эти выездные свадьбы. Мне невыносимо находиться рядом с тобой, когда ты такая, – отец вытер запачканные руки о штанины своих темных джинсов. – Надеюсь, наша фирма разорится, потому что мне невыносимо видеть тебя каждый день.

— Мне тоже невыносимо видеть тебя каждый день! – вскричала мама.

«День-день-день», – передразнили ее скалы. Мама не кричала. Это была не она. Это были не мои родители.

— Зачем ты устраиваешь тут сцену? – рыкнул отец.

— Ты начал, не я. И мы посреди пустыни.

— Это потому, что ты захотела организовать выездную свадьбу! – рявкнул отец, и круг замкнулся.

— Эй, вы! – окликнула я родителей.

Они замерли. Отец передернул плечами, а потом улыбнулся мне. Но я уже поняла, насколько неискренней была эта улыбка. Отрепетированной. Все отцовские улыбки притворные. За ними не слышится смех. По крайней мере, когда он с нами.

— Как давно ты там стоишь?

— Только что подошла, – соврала я. – Мы с Джеймсом сидели в машине.

Мама поправила свой хвост. Поднявшаяся вокруг родителей пыль облепила всю их одежду – в доказательство того, что они тут были и успели поругаться.

— А мы с папой решили, что неплохо нам всем заехать в кафе-мороженое.

— А-а… Ну да. Я за.

Они ненормальные. Зачем разыгрывать передо мной этот спектакль? Ради меня? Зачем нужно так долго и старательно притворяться, будто вы счастливы, когда вы не счастливы? – спросил бы у них Джеймс. А еще он бы посоветовал им говорить и делать то, что им хочется, чтобы быть в мире с собой и другими.

Я не сказала и не посоветовала им ничего. Я никогда этого не делала.

— Обойдемся без мороженого. У меня полно работы, – буркнула я. – Я подожду вас в машине.

— Хорошо! Мы скоро подойдем, – откликнулся отец.

Я оставила их складывать стулья и собирать поломанные перья. А сама вернулась к машине, села и хлопнула дверцей с такой силой, что Джеймс удивленно вскинул брови:

— Они что, рассердились?

Я опустила козырек и посмотрелась в зеркало. Мое отражение моргнуло. Глаза работают. Чему я стала свидетельницей… это уже случилось.

— Нет… Они… ругались… когда я подошла… кричали друг на друга.

— Из-за чего? – оживился брат.

Сколько раз я смотрела на родителей и задавалась этим вопросом. А может, они давно не ладят между собой, а мы этого не замечали? Может, они разлюбили или вообще не любили друг друга? И все их милое воркование и вежливое обхождение было наигранным? Может быть, они просто старались вести себя по-взрослому?