Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 56 – Ао Морита

Ему оказалось чуть за сорок. Я впервые видел его не со спины, и он выглядел гораздо моложе, чем я думал. Фурухаси умолк, но мужчина уже распалился:

— Ну! Чего теперь язык проглотил?

Остальные зрители тоже буравили моего соседа осуждающими взглядами. Если честно, я удивлен, что они не отреагировали на его шуточки прежде.

— Эй! Оглох, что ли? – не отступал разгневанный мужчина и даже схватил Фурухаси за грудки.

Их ринулись разнимать сотрудники центра, и как только парня освободили, тот осел на пол, с громким лязгом опрокинув за собой стул.

— Фурухаси, ты цел? – тихонько спросил я у неподвижно сидящего на полу приятеля.

Обычно такой дерзкий, в этот раз, видимо, он растерялся и окаменел. Длинные волосы прикрывали глаза, и я только и видел закушенную нижнюю губу, через которую он процедил что-то невнятное.

— Что ты сказал?! – рявкнул дядька.

— Я сказал: тоже мне, умник нашелся! – Фурухаси поднялся на ноги и пнул опрокинутый стул.

Все мы – я, дядька и остальные зрители – воззрились на него.

— Да мне тошно смотреть, как вы все легко льете слезы! Вы хоть представляете, как это тяжело, когда хочешь заплакать, а не можешь?! – Лицо у Фурухаси перекосило от гнева, глаза заблестели.

— Ч-что ты несешь?

— Слышал про такую болезнь – адакрия? Некоторым людям плакать смертельно опасно! Нельзя плакать, даже когда все очень плохо и нет сил. У меня сестра ею болела… – Голос Фурухаси под конец тирады ослаб.

Что до меня, то я, услышав из его уст столь знакомое мне слово, застыл как громом пораженный.

— Она терпела, даже если ей очень хотелось плакать. Да я весь желчью исхожу, когда вижу людей, льющих слезы из-за всякой фигни. Я ненавижу все эти дешевые ролики и вас всех тоже ненавижу! Вы даже не думаете, как тяжело кому-то живется без слез и какое сокровище вы так бездумно проливаете. Ненавижу!

Фурухаси весь задрожал. Из его глаз заструились злые, горячие капли – точно ручьи побежали, – но он даже не пытался их стереть.

Ни мужчина, ни сотрудники центра ничего не говорили. Может, не знали, что сказать запыхавшемуся от злости подростку. Я – точно не знал.

Наконец он подхватил сумку и вылетел из зала. Несколько секунд спустя и я поспешил за ним. Нагнал его только у станции: парень сидел на лавочке, угрюмо опустив голову. Без лишних слов я сел рядом.

— Вот я придурок, – пожаловался Фурухаси.

Кажется, он уже успокоился. Во всяком случае, больше не плакал.

— Да нет. Я не знал, что твоя сестра страдала от адакрии.

— А ты что, слышал про нее?

— Слышал, – уклончиво ответил я.

Не надо бы моему приятелю знать, что я с таким диагнозом намеренно пытался довести себя до слез.

— Даже не предполагал, что ты поэтому заинтересовался «Слезными вечерами».

— Поначалу я записался из любопытства. Хотел понять, почему люди плачут. Но все эти придурки так легко лили слезы, что я обозлился. Сестра изо всех сил старалась не плакать, и меня бесило, что кто-то специально вызывает у себя слезы.

— Да уж… Извини.

— Забей. Я знаю, тебе плохо оттого, что ты не можешь плакать. Сколько ты уже так? Семь лет?

Теперь ясно, почему он так болезненно отреагировал, когда я объяснил, зачем записался на мероприятие.

— Так ты сам-то – десять лет держался, но сегодня заплакал.

— А, так я соврал. Я пообещал себе, что не пророню больше ни слезинки, когда сестренке объявили диагноз. Но в прошлом году нарушил слово. Когда она умерла. Вот с тех пор правда ни разу не плакал.