Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 53 – Ао Морита

И все же, как я ни старался, как ни напрягал глаза, из них так ничего и не потекло.

— Пожалуйста, и ты тоже не бросай мою Судзуну, – обратилась ко мне мать Хосино, вытирая слезы платком.

— Конечно, – пробормотал я, не поднимая на нее взгляда.

Вскоре женщина ушла, а мы с Момокой продолжили разговор. Она с любовью рассказала мне о детстве сестер и о том, какой была Юдзуна. Девочки с самых ранних лет отличались неуемной энергией, всегда одевались одинаково и вообще прекрасно ладили. Всюду ходили вместе, младшая – хвостиком за старшей.

Обе еще в начальной школе начали играть на фортепиано, но у Юдзуны мастерство росло быстрее, чем у сестры, она даже выиграла несколько наград. Хосино, правда, никогда не расстраивалась и только пуще хвасталась талантливой сестрой. Кажется, лишь раз они воспользовались тем, что похожи как две капли воды, и в школе поменялись местами. Друзья сразу же догадались, а вот преподаватели ничего не заметили.

На этом месте я невольно рассмеялся.

Как-то раз им понравился один и тот же мальчик, но Судзуна не верила, что он может предпочесть ее сестре, потому сдалась без боя и даже болела за них.

— А Юдзуна тоже плакала по поводу и без?

— Не-а. Если честно, я вообще не видела, чтобы она плакала. А вот Судзуна с детства такая.

— Удивительное различие.

А может, старшей сестре просто нельзя было плакать, когда младшая заливается слезами.

— Тетя Хосино страшно жалеет, что сказала Судзуне те страшные слова. После гибели Юдзуны она была сама не своя, и теперь не понимает, как у нее язык повернулся. С тех пор трещина между ними так и не исчезла, но, как видишь, иногда тетя Хосино ко мне заглядывает расспросить, как дела у дочки.

Значит, так и не помирились. После сегодняшней встречи я невольно задумался о том, что нам с отцом тоже стоило бы поговорить по душам.

— Пожалуй, поеду домой. Отец, скорее всего, переживает.

— Ага. Спасибо, что навестил. В следующий раз приводи Судзуну!

— Конечно, – пообещал я и покинул палату.

⁂

В четверг ровно за неделю до страшной годовщины мы с Хосино впервые за месяц провели заседание кружка. Снаружи бушевал страшный ливень. В прогнозе с утра обещали, что он не утихнет еще долго.

— Давненько не собирались. Надеюсь, Момока-сэмпай уже скоро поправится и мы будем заниматься все втроем, – заметил я.

Хосино сидела, забравшись на стул с ногами. Казалось, что она позирует для рисующего людское горе художника, поэтому я старался говорить как можно мягче и ласковее.

— Угу, точно, – пробурчала Хосино, не меняя позы.

Я вздохнул, вставил взятый напрокат диск и запустил воспроизведение. Очень хотел показать этот фильм подруге.

— Начинается!

— Угу. – Хосино опустила ноги на пол и уставилась в монитор.

Пока что там играли всякие вступительные предупреждения, и я их проматывал.

— Ты в последнее время какие-нибудь книжки читала? Может, смотрела фильмы?

— Не, что-то не тянет.

— Понятно.

После нашего короткого обмена репликами наконец начался фильм. На сей раз я выбрал историю о человеке, который изо всех сил боролся, чтобы спасти сердечного друга. Посмотрел его накануне, убедился, что концовка вселяет надежду и что он может хорошо повлиять на зрителя с суицидальными мыслями. Может, это слишком прямолинейный подход, но я надеялся, что Хосино осознает, как больно смерть близкого человека делает тем, кто остается жив.