Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 42 – Ао Морита

— Хорошая песня. Лучшее, что сегодня было на вечере, – неожиданно похвалил ее Фурухаси, от которого до этого я слышал только колкости.

Что же касается Хосино, то она просто закрыла глаза и слушала прекрасный грустный голос и аккомпанемент. По ее щеке скатилась еще одна крупная слеза.

Когда мелодия затихла, зал разразился овациями. Про мою подругу и говорить нечего, но даже я рукоплескал певице, а Фурухаси и вовсе засвистел через пальцы.

Вечер завершился заключительным словом лектора, и наша компания отправилась на выход. Хосино казалась посвежевшей, а Фурухаси, наоборот, мрачным и обиженным.

— Песня хорошая, но все остальное опять мимо.

— Да? А мне все очень понравилось. Сэяма-кун, а тебе?

— Мм, ну, нормально…

Какой сбалансированный разброс мнений получился.

На улице уже начинало темнеть. Фурухаси объяснил, что ему тоже на станцию, и мы пошли все вместе.

— Удивительно, вы оба не расплакались. Ты прямо Сэяма-кун номер два! – по-детски недоумевала Хосино, и наш новоявленный приятель неожиданно признался:

— Я вообще не плакал уже лет десять.

— Чего? Десять? Дольше Сэямы-куна…

— Разве это такая редкость? По-моему, нас таких довольно много, – пробормотал Фурухаси, поднимая тоскливый взгляд к небу.

Я не знал, что у него тоже патологическая неспособность плакать. Может, поэтому его так интересовали слезы?

— Значит, – спросил я, – ты на самом деле тоже хотел бы расплакаться? Поэтому записался на этот вечер?

— Не-а, – грустно улыбнулся он, но больше никак мысль не развернул и всем видом показал, чтобы мы к нему с расспросами не лезли.

— Ну, до встречи! – попрощались мы, когда добрались до станции.

Чувствовалось, что его что-то тяготит, но я видел Фурухаси лишь второй раз в жизни, и мы были не в тех отношениях, чтобы я совал нос в его проблемы. Да он бы, наверное, ничего и не рассказал.

— Забавный он, этот Фурухаси-кун, – охарактеризовала его Хосино, когда он скрылся из виду.

Когда я только приехал к месту встречи, девушка была мрачнее тучи, но теперь вся угрюмость исчезла без следа, и в глаза вернулся свет. Я перевел дух. Да уж, слезы – мощная штука!

— Странноватый, но хороший.

— Ага!

Пока ждали поезда, обсудили сегодняшнюю встречу. Какое видео самое эмоциональное, какие истории нам запомнились.

Так бы и болтали, но тут приехала электричка. Я проводил Хосино, которая ехала в противоположную сторону, до дверей, а сам остался ждать собственного поезда.

«Хосино много плакала», – отчитался я Момоке и добавил в конце сообщения смайлик с большим пальцем вверх. Мне хотелось верить, что такими темпами, наверное, действительно спасем Хосино.

«Найс! Вверяю Судзуну твоим заботам!» – пришло мне в ответ, тоже с большим пальцем. Я отправил стикер с кроликом и надписью «Принято», спрятал телефон в карман.

Первоначально я вступил в кружок, чтобы вспомнить забытые слезы и умереть, но что теперь? Я и сам не заметил, как моя цель изменилась, и вот я уже не жалел сил, чтобы не дать Хосино позабыть про слезы и погибнуть.

Я и сам не мог объяснить, почему так о ней пекся, хотя столько времени бегал от людей. Однако нынешняя жизнь казалась мне намного полнее прежней.

В поезд я зашел, размышляя, с помощью чего вывести ее на слезы в следующий раз.

⁂

— Слушай, а может, все-таки ну их, «Ромео и Джульетту», и давай «Гарри Поттера»? – обратился я как-то раз после занятий к Такахаси, особо ни на что не рассчитывая.