Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 39 – Ао Морита

Наконец она уныло предложила:

— Ну что, по домам?

Мне тоже пришло какое-то сообщение. Оказалось, рассылка от «Слезных вечеров». Я оставил номер телефона в анкете, поэтому от них что-нибудь периодически приходило. На этот раз они извещали, что в воскресенье в четыре часа в том же центре пройдет вторая встреча. Обещали, что в этот раз размах будет еще больше, но что-то меня все равно к ним не тянуло.

— Ага, поехали. Пока нам будет по пути, давай подброшу?

— Угу…

И вдруг, когда я посмотрел на Хосино, угрюмо складывающую сумку в корзину, в голове щелкнуло.

— Слушай, а ты в воскресенье свободна?

— Угу. Скорее всего, свободна. А что?

— Позвать тебя кое-куда хочу.

У Хосино глаза стали как блюдца, и она прыснула со смеху:

— Давай! Надо же, обычно это я нас везде таскаю. Что за муха тебя укусила?

— Да почему бы и нет? – смутился я.

Дальше я молча налег на педали. И на этот раз водитель из меня вышел не лучше, чем в первый, и наш велосипед все так же вилял под стремительно темнеющим небом.

⁂

Наступило воскресенье, но перед тем, как ехать на «Слезный вечер», я в первый раз с летних каникул навестил Момоку. Правда, хотя мы с ней давно не виделись, переписывались в последнее время все чаще: я отчитывался о состоянии нашей общей подруги.

— Так, значит, вы ставите пьесу? – спросила сэмпай после того, как я осведомился о ее здоровье.

Чувствовала она себя достаточно хорошо, а на лицо даже вернулся легкий румянец.

— Да. Мы с Хосино решили работать над декорациями. Бюджет у нас скромный, так что будем просто понемногу мастерить их сами каждый день.

— Звучит весело… – мечтательно пробормотала Момока, и я немного смутился.

Наверняка она тоже хотела бы весело провести с одноклассниками последний осенний фестиваль.

Девушка добавила смиренно:

— Наши вроде как остановились на косплей-кафе с горничными.

Уверен, она бы в одиночку собрала им полную кассу, но вслух я ничего не сказал.

— И что ставите? – продолжила расспросы Момока.

— Да вот… «Ромео и Джульетту». Банально, правда?

— Такую грустную историю?

— Так и знал: ее нежелательно Хосино показывать, да?

— Пожалуй, – со вздохом согласилась Момока, подтверждая мои худшие опасения. – А нельзя поменять на что-нибудь более жизнеутверждающее?

— Ну, репетиции уже начались, да и декорации делаем вовсю… Не думаю, что ребята пойдут навстречу.

— Да…

Может быть, мы зря переживали – вряд ли любительская школьная постановка могла сильно навредить Хосино. И все же мы старались избегать всего, что подтолкнуло бы ее к роковому шагу, потому неудивительно, что готовились мы к худшему. В спектаклях, в отличие от кино, действие разворачивается прямо у тебя на глазах в реальном времени, а с учетом нашего участия в его создании эмоциональная связь только усилится. Черт его знает, насколько пьеса подействует на Хосино. Нам оставалось только молиться, чтобы ее душа не качнулась в сторону пропасти.

— Наверное, надо все-таки проще к этому относиться. Я уверена, даже Судзуну не вгонит в депрессию простая школьная постановка.

— Надеюсь.

В общем, мы пришли к выводу, что надо просто наблюдать за развитием событий. Я все равно в классе авторитетом не пользуюсь, поэтому привередничать поздно.

— Зато сегодня я позабочусь, чтобы Хосино проплакалась как следует, – пообещал я перед тем, как уйти на встречу.