Онлайн книга «Дом на берегу счастья»
|
Ей и вправду пришлось несладко. Целых две недели она провела в отделении интенсивной терапии. Бедняжка Тристан так переволновался, что настоял на том, чтобы кто-нибудь приехал за ней ухаживать. Именно это и встревожило ее чуть ли не больше всего остального. В какой-то момент он даже предложил ей в качестве сиделки Полин! Как будто он не знает, что они давно не общаются! Представить только, ей пришлось бы знакомить Полин со своими соседями! Они, конечно, и так знали, что у нее есть дочь, что она живет в Лондоне и очень много работает, но на этом все. На более подробные расспросы она старалась отвечать как можно уклончивее. Ее настоящая семья – в доме № 24. К счастью, все ее соседи, за исключением доктора Эда, были молоды и слишком поглощены своей собственной жизнью, чтобы почуять подвох. Ее дочь всегда была ужасно непредсказуема – по крайней мере, в молодости… И от нее вечно были одни неприятности. Во всяком случае, так это вспоминала Эвелин. И по возможности она старалась избегать этих воспоминаний. Эвелин до сих пор сомневалась, зачали они Полин во время медового месяца или это все-таки был результат их рискованных (а в случае Криса и весьма настойчивых) любовных похождений. Когда Полин родилась, они с Крисом уже успели пожениться. На дворе тогда стояли шестидесятые, и заниматься сексом до брака было в лучшем случае просто опасно, а в худшем – дело могло закончиться катастрофой. Именно поэтому Эвелин в том далеком, 1966 году так испугалась одной мысли о своей возможной беременности. И потому же они с Крисом оба действовали быстро, когда она предупредила его обо всем и заявила, что единственным приемлемым выходом из положения будет скорейшая свадьба. Полин появилась на свет очень рано и, по мнению Эвелин, весьма некстати. После свадьбы и рождения ребенка начались обычные семейные будни, и вскоре Эвелин обнаружила, что у ее дочери колики и что она мало спит. А еще – что из-за младенца в доме у нее, Эвелин, совершенно не остается времени на саму себя. Она настояла на том, чтобы Крис взял няню, и, когда та успешно поладила со своей подопечной, Эвелин испытала пьянящее чувство облегчения. Она решила больше не заводить детей, и Крис охотно пошел ей навстречу. Он был страшно рад, что его жена стала, как прежде, счастливой и радостной и что они снова могут окунуться в светскую жизнь. Ко всему прочему, Полин оказалась весьма некрасивой девочкой – своей неженственной внешностью она была обязана отцу, – и это еще больше оттолкнуло от нее Эвелин. Да и вообще, у нее не было охоты возиться с детьми. Свой долг она уже выполнила, когда родила Полин. Из одинокого ребенка Полин постепенно превратилась в угрюмого, непокорного и совершенно невыносимого подростка, и Эвелин категорически отказывалась признавать, что сыграла в этом какую-то роль. Вот почему она старалась по возможности не думать об этом. Одна мысль о том, что спустя тридцать лет Полин вернется в Дублин и будет за ней ухаживать, вызывала у Эвелин нервную дрожь. Из всех возможных вариантов лучшим представлялся приезд Труф. Эвелин села прямее и поправила шаль. Оставалось надеяться, что Труф пошла не в мать, в противном случае Эвелин просто отправит ее восвояси. — Мора, будь добра, подай мне зеркало, оно на туалетном столике. И еще, пожалуйста, одну из моих помад. Думаю, лучше взять розовую. |