Книга Дом на берегу счастья, страница 173 – Фиона О’Брайан

— Это очень любезно с вашей стороны, Эвелин! Я был бы вам очень признателен. У меня в погребе припрятано несколько бутылок превосходного вина! Я все никак не решался их открыть, ждал подходящего случая… и подходящей компании. – Его лицо просветлело.

— Какое совпадение! – улыбнулась Эвелин. – Тогда как насчет этой пятницы? Вас это устроит?

Питер заверил ее, что устроит и еще как.

— Замечательно! Скажем, в семь часов вечера? В последнее время я не очень люблю засиживаться допоздна, а утром я хочу, как обычно, встать пораньше и пойти поплавать.

— Я тоже, Эвелин! Уверяю, я не доставлю вам неудобств. Но я буду рад немного побыть в приятной компании. Буду с нетерпением ждать нашей встречи!

* * *

Доктор Эд сидел в укромном месте, в тени, спрятавшись за газетой, слушал этот разговор и улыбался про себя. У бедняги Питера Роббинса нет ни единого шанса!

Конечно, он знал, что Эвелин устраивает этот спектакль специально для него – просто чтобы показать, что не так уж сильно зависит от свалившихся на нее обстоятельств. И, справедливости ради, он понимал почему. Пускай Эвелин и согласилась играть роль домоправительницы, но долго продолжаться это не могло. Надо отдать ей должное, она женщина пробивная, и ее невозможно остановить.

Судя по всему, недавние события отнюдь не поставили крест на ее отношениях с Труф, и доктор Эд был очень этому рад. Он знал, что Труф недавно приезжала повидать Майка, а заодно заглянула проведать бабушку, и они все еще разговаривали.

Какое-то время он все-таки еще подержит Эвелин в напряжении. В эту игру могут играть двое, а они оба матерые игроки. Но доктор Эд вынужден был напомнить себе, что ему осталось уже недолго. Не важно, сколько именно, главное – что они оба уже не могут ждать вечно. А такие женщины, как Эвелин Мэлоун, рождаются не каждое столетие. Жизнь – вся, которая ему осталась, – была бы ужасно скучна без нее.

При нынешнем положении дел он, возможно, продержится еще пару месяцев. Или даже меньше, если ситуация станет критической. А затем он предложит Эвелин съехаться и удивит ее предложением поселиться в ее старой квартире. Все это время она оставалась незанятой, в том виде, в каком ее оставила Эвелин (не считая содержимого). Возможно, она оценит это.

Эд не был до конца уверен, когда именно он полюбил Эвелин такой, какая она есть. Он подозревал, что это случилось в первую же неделю, когда она только переехала в дом № 24 и привнесла в него – и в его собственную жизнь – свой задор и свою неуемную энергию.

Такова жизнь – пока ты цепляешься за нее, она не перестает удивлять тебя самыми разными сюрпризами, приятными и не очень. Если он чему и научился за свои семьдесят восемь лет, так это тому, что надо радоваться хорошему, пока оно у тебя есть. А если с ним рядом будет такой неукротимый человек, как Эвелин, то и плохое будет ему не страшно.

Он опустил газету и стал наблюдать за Эвелин. На мгновение она остановилась у берега поболтать с кем-то, а затем легла на спину и заскользила по волнам.

Эд попытался вернуться к чтению, но удручающие заголовки уже не могли его заинтересовать, как, впрочем, и испортить ему настроение. Тогда он отложил газету и стал наслаждаться легким ветерком, от которого шуршали страницы, видом Дублинского залива, который простирался до самого горизонта, и мыслями о вечернем стакане джин-тоника в своем любимом саду.

Он был благодарен судьбе за то, что он жив и здоров, что мимо него проходят его добрые друзья и он может обменяться с ними теплыми приветствиями… но прежде всего за то, что впереди его ждет новый день, полный самых разных возможностей.