Книга Дом на берегу счастья, страница 129 – Фиона О’Брайан

— Спасибо, – с облегчением произнесла Эвелин. – Могу вернуть вам обоим комплимент – вы тоже выглядите прекрасно. Ну, а теперь, когда обмен любезностями состоялся, давайте сядем и поедим… Ведь вы, наверное, проголодались?

— У меня есть идея получше. – С этими словами Тристан достал бутылку шампанского и откупорил ее.

Обед прошел в очень дружеской обстановке. Труф была невообразимо рада видеть Полин, она и не подозревала, что так сильно соскучилась по маме. Полин тоже казалась счастливой и расслабленной. Эвелин с вежливым интересом расспрашивала дочь о ее работе, а Тристан развлекал всех рассказами о недавней выставке и о своих нью-йоркских приятелях – таких же творческих личностях. Эвелин, очевидно, поняла, что неприятных сюрпризов можно не опасаться, и снова превратилась в любезную и внимательную хозяйку, так хорошо знакомую Труф.

После того как все выпили кофе, Эвелин многозначительно улыбнулась внучке:

— Труф, почему бы тебе не показать матери окрестности? Я уверена, вам обеим не терпится поговорить по душам. А Тристан пока поможет мне прибраться, и мы с ним тоже поболтаем…

— Хорошая идея, – согласилась Полин, отодвигая стул и вставая. – Мне не помешает размять ноги.

Труф подхватила свою сумку. Краем глаза она заметила, что Эвелин окинула Полин внимательным взглядом и, похоже, осталась недовольна. Но она тут же выбросила эту мысль из головы, списав все на свое безмерно трепетное отношение к матери. Эвелин не виделась с дочерью двадцать пять лет – естественно, ей захочется как следует рассмотреть ее. В конце концов, когда сама Полин увидела свою дочь, она тоже не могла отвести от нее глаз. Правда, она, в отличие от Эвелин, подкрепила это радостной улыбкой и крепкими объятиями.

— Что ж… – Труф посмотрела на Полин. Они под ручку прогуливались по городу. – Каково это – после стольких лет наконец снова увидеть свою мать?

Полин ответила не сразу:

— Честно говоря, я все еще не могу до конца в это поверить. Я вернулась в Дублин, снова встретилась с Тристаном и, конечно, с мамой… И всё это… всё это произошло так внезапно.

— Так непривычно слышать, как ты кого-то называешь мамой! – сказала Труф, сжимая руку Полин.

— В последнее время я много об этом думала. – Полин повернулась к дочери.

— О чем? – удивилась Труф. – О том, чтобы называть Эвелин мамой?

— Нет. О том, что из-за меня ты много чего недополучила – я про общение с бабушкой. А что касается нас с твоим отцом… Меня до сих пор из-за этого мучает совесть. Тебе, наверное, было очень тяжело…

— Мне всегда было достаточно тебя одной, мама. Мы жили в нашем собственном маленьком мире, только ты да я, и я очень любила этот мир и знала, что мы непобедимы. Все остальное меня ничуточки не волновало, честное слово. А что до папы, так мы с ним помирились – значит, теперь все хорошо, правильно?

— Это очень великодушно с твоей стороны. Скажи, чем я заслужила такое счастье?

— Тем, что ты – это ты, такая, какая есть.

Они свернули на узкую улочку и направились в сторону кафе «Дружеский стол».

— Несса умирает, как хочет с тобой познакомиться. Она настояла, чтобы я привела тебя сюда, – сказала Труф. – А потом мы можем пройтись по набережной.

— Звучит заманчиво.

В кафе царила тишина, почти все столики были свободны. Несса действительно умирала от желания познакомиться с Полин и поэтому заранее забронировала для них столик в углу. Она также настояла на том, чтобы они отметили это событие бокалом вина.