Книга Дом на берегу счастья, страница 128 – Фиона О’Брайан

После того как выяснилось, что Полин и Тристан прибудут в Дублин около половины первого, в доме решили следующее. Эвелин и Труф приготовят легкий обед. После обеда, учитывая общее настроение, Труф пригласит Полин куда-нибудь погулять, а Эвелин останется в квартире с Тристаном.

— Тогда никто из нас не будет чувствовать себя как в тюрьме, – объясняла Эвелин. – Вы с матерью, я уверена, ждете не дождетесь возможности наконец пообщаться, как и мы с Тристаном.

Эвелин казалась спокойной, но Труф прекрасно понимала: за ее внешней рассудительностью скрывается тревога из-за предстоящей встречи с Полин. Труф даже пожалела ее; хотя, возможно, ее просто расстраивало все происходящее. Сама Труф искренне недоумевала, как это возможно – на дух не переносить родную мать или дочь, даже несмотря на живой пример перед глазами.

В детстве Труф беспокоилась только о том, что у нее нет отца, и настолько сильно, что даже не замечала отсутствия еще и бабушки с дедушкой. Они с Полин всегда были вместе, и, если честно, для Труф дом и семья выглядели именно так: только они вдвоем с мамой, и больше никого.

Наконец роковой день наступил. Складной столик, стоявший возле дальнего окна, разложили во всю длину, чтобы хватило места для четырех человек. Благодаря Нессе стол ломился от салатов и пасты, а Труф заранее купила свежего хлеба с хрустящей корочкой. В центре стоял нехитрый букет из садовых цветов – их обеспечил доктор Эд.

Гости должны были прибыть с минуты на минуту. Эвелин, облачившаяся к семейному застолью в элегантные черные льняные брюки, черную шелковую рубашку и черные же кожаные туфли на плоской подошве, сидела, как всегда, в своем кресле, пристроив костыль рядом.

— Где, ты сказала, они остановились? – Она в который раз посмотрела на часы и нахмурилась.

— Сняли квартиру прямо за углом, – отозвалась Труф, поправляя стакан. – Это на Кларинда-авеню, буквально в нескольких минутах ходьбы. Идеальный вариант.

Эвелин заерзала на месте и пригладила волосы – специально по этому случаю она уложила их в красивую прическу. На шее у нее красовалось тяжелое золотое ожерелье, а массивные серьги, тоже золотые, добавляли наряду Эвелин современный вид.

В дверь позвонили.

— Ну, вот и они, – сказала Труф и пошла открывать.

— Думаю, я лучше встану.

Эвелин поднялась на ноги и встала за креслом. Одной рукой она взялась за спинку, чтобы не упасть, а другой крепко сжала костыль. Затем она вздохнула и вздернула подбородок.

Казалось, комната разом заполнилась людьми. Полин прижимала к себе Труф, а Тристан стискивал в медвежьих объятиях Эвелин, пока она, задыхаясь от смеха, не осадила его:

— Пусти меня, дуралей! Ты же меня задушишь! – Несмотря на ворчливый тон, ее лицо лучилось радостью.

Тристан отпустил ее и слегка отстранился, чтобы рассмотреть получше:

— Ты так хорошо выглядишь, мама! – Он покачал головой. – Просто не верится!

— Что ж, во многом это благодаря Труф. Она превосходно за мной ухаживала. – И она посмотрела на улыбающуюся Полин.

Рука Труф все еще лежала на плече матери.

— Привет, Полин, – улыбнулась Эвелин. – Я очень рада тебя видеть.

— Я тоже рада тебя видеть, мама. – Полин шагнула вперед и неловко поцеловала мать в щеку, после чего снова отстранилась. – Тристан прав. Ты очень хорошо выглядишь.