Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 40 – Зои Брисби

— Что случилось?

Я услышал, как он вздохнул.

— Хочу узнать, как у тебя дела.

Я бросил взгляд на будильник-радио. Двадцать два часа.

— Очень мило с твоей стороны, спасибо.

— Правда? Мой врач говорит, что я должен это делать. Уверяет, что так принято. Это правда?

— Спрашивать у людей, как у них дела? Да.

Мне показалось, что он успокоился. Его голос перестал звучать так, будто принадлежит роботу, и стал теплее.

— Это хорошо! Потому что мне проще с компьютерами, чем с людьми. Но после суда мне пришлось ходить к психотерапевту.

— Какого суда?

— По поводу пары дел о взломе. Если хочешь совет насчет того, когда лучше взламывать сайты государственных учреждений – полиции, например, или налоговой инспекции, страховых компаний или банков, – дождись выходных. В это время все расслабляются, даже системные администраторы.

— Спасибо, я запомню…

— Тут-то я и совершил ошибку: даже не пытайся хакнуть электронную почту президента посреди рабочей недели. Надо было дождаться выходных.

— Ты хакнул почту президента?!

— И не только. Еще счета нескольких миллиардеров, на которых происходила какая-то подозрительная активность. Кстати, тюрьмы мне удалось избежать именно благодаря тому, что я обнародовал некоторые файлы.

— Тюрьмы?..

— Да, но, видишь ли, перспектива попасть в тюрьму меня совсем не привлекала. Сеть там никудышная, вряд ли там даже оптоволокно есть, и что я с этим буду делать? В общем, меня отправили на терапию для «предотвращения антисоциального поведения». И теперь психотерапевт говорит, что я должен звонить другим людям и спрашивать, как у них дела, им это, типа, нравится и создает между нами связь. Ну и как, тебе нравится? Между нами возникает связь?

— М-м, да. Думаю, да.

— Отлично! Тогда скажу ей, и, может быть, она в качестве поощрения разрешит мне посидеть на сайте полиции!

Я потер глаза. Сон уже покинул меня. Я был уверен, что в ближайшее время не смогу заснуть.

— Итак, как дела в Почтотеряйске?

Я оперся спиной на подушки.

— Скажем так, все немного осложнилось.

— Что это значит?

— Автор, с которым я познакомился, – кстати, он тут, в Почтограбске, местный Санта-Клаус, – потребовал выполнить ряд заданий вместе с его дочерью Лали, чтобы она смогла вновь полюбить Рождество. Мы уже катались на конном экипаже, смотрели, как загораются огни на главной елке, и победили в конкурсе на лучший горячий шоколад.

— Похоже, ты там вовсю развлекаешься!

Я улыбнулся.

— Как ни странно, да.

— Так почему ты говоришь, что все стало сложнее?

— Мне немного не по себе из-за Лали. Мне показалось, что мы с ней сблизились, и я хотел сказать ей правду. Но тут явился один из ее друзей и помешал мне. Я не смог с ней поговорить. Мы вернулись в гостиницу. Это место держит Анжелика – она что-то вроде гадалки или ясновидящей, а еще она обожает Рождество.

— Я не очень разбираюсь в человеческих чувствах, но ревность я всегда узнаю…

— Какая еще ревность? Конечно, нет!

— Конечно, да. Тебе не нравится, когда кто-то еще приближается к дочери Санты.

— Ну не знаю, я просто…

— Она красивая?

— Кто, Анжелика?

— Лали!

Я вытягиваюсь на кровати.

— Она… настоящая. Грубоватая, и ей нравится поддразнивать меня, но в то же время она хрупкая… и мягкая, хотя пытается это скрыть.

— Сердечко, три раза.

— Как это понимать?