Книга Когда оживает сердце, страница 19 – Ханна Бейли

— Мама тебя зовет.

У изгороди стоит Одесса, мирно посасывая леденец. У меня не много знакомых дошколят, но я представить не могу, чтобы ребенок ее возраста был спокоен в такой обстановке. И что же, я трусливее четырехлетней малышки?

Собрав волю в кулак, ныряю между досками изгороди… и тут же бросаюсь в сторону, давая дорогу Рыжему, который тащит в зону клеймения очередного теленка.

— Господи, какое счастье, что ты здесь! – Кейт со стоном протягивает руки. – Мои ноги раздулись, как воздушные шары, а спина просто разламывается от боли. Можешь ненадолго заменить меня на вакцинации?

— Конечно. Только покажи, что делать, и иди отдыхать.

Я вовсе не уверена, что смогу ее заменить. Более того: глядя, как она ставит прививку очередному распластанному на пыльной земле теленку, я вовсе не уверена, что хочу ее заменить. Однако разве откажешь беременной женщине, все утро надрывавшейся на этой адской работе? Что еще важнее, я не желаю, чтобы кто-нибудь (например, Остин) считал меня никчемной городской недотепой.

Устройство напоминает пистолет для татуировок, самое сложное – совладать с нервами и ввести иглу в плечо извивающегося животного. Выстрел отдается в руку, игла пронзает толстую шкуру, я сглатываю слезы. Не понимаю, почему этим не занимаются ветеринары; похоже, здесь вообще все делают по заведенной дедами традиции.

Рядом появляется Джексон со стальным прутом и прикладывает его к боку теленка. От едкого дыма и запаха паленой шерсти слезятся глаза. Я отодвигаюсь назад, осторожно, чтобы не задеть раскаленный металл. Посмотрев на первые два укола, Кейт одобрительно улыбается и уходит в сторону изгороди.

— Молодец, Горожанка, – поддразнивает Жеребчик и отпускает штуковину, удерживающую теленка на месте.

Этот ковбой всегда тепло, немного игриво улыбается и заговаривает со мной при каждом удобном случае. Он вскидывает ладонь, чтобы дать пять, моя рука с шумом ударяется о мягкую кожу его перчатки. В воздух взмывает облачко пыли, искрящееся на ярком солнце. Окрыленная успехом, я отступаю на шаг. Я все смогу.

— Эй, нет! – Гулкий голос разносится над загоном, останавливая и людей, и животных: честное слово, даже коровы замерли в испуге. – Она не будет этого делать!

Меня будто током бьет: Сесиль любезничает с Жеребчиком. Ревность ни при чем, просто я с самого начала боялся именно этого. У нас пять тысяч телят, а парни пускают слюни на красотку, вместо того чтобы работать. Мчусь сквозь стадо, лавируя меж коров с ловкостью, нажитой за тридцать семь лет.

— Она ни черта в этом не смыслит! Переведет вакцину впустую, и будем ждать новую еще две недели!

— Я показала, что делать. Она поняла, – кричит Кейт из-за изгороди.

— Все хорошо, брат. Она уже поставила пару прививок, отлично справилась. Кейт нужно отдохнуть, так что либо делай уколы сам, либо расслабься и не мешай Сесиль работать, – подпевает жене Джексон.

Мою грудь разрывает негодование.

— Злишься, потому что она справляется лучше тебя, Ос?

Жеребчик тянет кулак, собираясь ткнуть меня в ребра, но я перехватываю руку и сжимаю ее так сильно, что пальцы хрустят, потом отпускаю. Он трясется от боли и хохота.

— Не хочу, чтобы она подала на нас в суд, когда сломает ногу в своих туфельках.

— Черт, девочка, в этом он прав. Тебе нужны говнодавы, – соглашается Жеребчик. – Совсем не весело, когда эти туши наступают на ноги, обутые в кроссовки. И не спрашивай, откуда я знаю.