Книга Никогда, никогда, страница 53 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Я сжимаю и разжимаю кулаки, глубоко дышу и сосредоточенно пялюсь на церковь, пока у меня не начинают слезиться глаза.

— Послушай, – говорит Сайлас, подойдя ко мне ближе. – Прости, что я обратил это в шутку. Мне хочется выяснить, что к чему, не меньше, чем тебе. Какие еще у тебя есть идеи?

Я закрываю глаза.

— Волшебные сказки, – отвечаю я, снова посмотрев на него. – В них над кем-то всегда тяготеет проклятие. И, чтобы разрушить злые чары, герой и героиня должны узнать что-то о себе… а затем…

— Затем что?

Я вижу, что он пытается воспринимать меня всерьез, но от этого я почему-то только злюсь еще больше.

— Затем следует поцелуй…

Он усмехается.

— Поцелуй, да? Я еще никогда никого не целовал.

— Сайлас!

— Что? Если я ничего об этом не помню, то это не считается!

Я складываю руки на груди и смотрю, как уличный музыкант берет свою скрипку. Он помнит, как впервые взял в руки скрипку, помнит первые ноты, которые сыграл на ней, помнит, кто дал ее ему. Я завидую его воспоминаниям.

— Я буду серьезен, Чарли. Прости.

Я гляжу на Сайласа краем глаза. Похоже, ему и правда жаль, он засунул руки в карманы и опустил голову, как будто она вдруг стала слишком тяжелой.

— Так что мы, по-твоему, должны сделать? Поцеловаться?

Я пожимаю плечами.

— Но нам стоит хотя бы попробовать, не так ли?

— Ты сказала, что в волшебных сказках герои должны сначала что-то узнать…

— Да. К примеру, Спящей красавице нужен был кто-то достаточно храбрый, чтобы поцеловать ее и разбудить от вызванного проклятием сна. Белоснежке был нужен поцелуй истинной любви, чтобы вернуться к жизни. Ариэль нужно было, чтобы Эрик ее поцеловал, чтобы разрушить заклятие, которое на нее наложила морская ведьма.

Он оживляется.

— Это все фильмы, – замечает он. – Ты помнишь, как смотрела их?

— Нет, я не помню, как я их смотрела. Я просто знаю, что видела их. Мистер Дитсон говорил о волшебных сказках сегодня на уроке английского. Так мне и пришла в голову эта мысль.

Мы направляемся к уличному музыканту, который играет что-то медленное и печальное.

— Похоже, преодолением проклятия в основном должен заниматься парень, – говорит Сайлас. – И он должен что-то для нее значить.

— Да… – Я замолкаю, и мы останавливаемся, чтобы послушать. Мне хотелось бы знать, какую песню он играет. Мне кажется, что я ее где-то слышала, но я не знаю ее названия.

— В школе есть одна девушка, – тихо говорю я. – Я хочу поговорить с ней… думаю, она может что-то знать. Несколько человек называли ее Креветкой.

Брови Сайласа сдвигаются вместе.

— Что ты имеешь в виду? Кто она?

— Не знаю. Она посещает уроки по нескольким курсам из тех, которые выбрала я. Но это просто мое ощущение.

Мы стоим в толпе слушателей, и Сайлас берет меня за руку. И я впервые не высвобождаю ее, а позволяю его теплым пальцам сплестись с моими. Свободной рукой он снимает скрипача на телефон, затем смотрит на меня.

— Это чтобы я запомнил первый раз, когда держал тебя за руку.

Сайлас

Мы миновали два квартала, а она до сих пор не отпустила мою руку. Не знаю, может, Чарли нравится держаться за меня или потому, что Бурбон-стрит… ну, это что-то с чем-то…

— О боже, – бормочет Чарли, повернувшись ко мне. Сжимает в кулаке ткань моей рубашки и прижимается лбом к моему плечу. – Этот тип только что показал мне свой член, – говорит она, смеясь в мой рукав. – Сайлас, я только что впервые увидела пенис!