Книга Никогда, никогда, страница 51 – Таррин Фишер, Колин Гувер

— На что ты смотришь? – спрашивает он.

Я не свожу глаз со здешних домов, таких безупречных, что это раздражает. Мне хочется выстрелить в воздух просто затем, чтобы увидеть, как эти нешумные люди торопливо выбегут наружу. Этому району явно не помешало бы, чтобы кто-нибудь вдохнул в него хоть какую-то жизнь.

— Странное дело, как деньги делают район тихим, – негромко говорю я. – На моей улице, где ни у кого нет денег, всегда так шумно. Воют сирены, кричат люди, хлопают двери машин, звучит музыка из стереосистем. Кто-то где-то постоянно производит какой-нибудь шум. – Я поворачиваюсь, гляжу на него, и я не ожидала, что такое впечатление произведет на меня вид его влажных волос и гладкого подбородка. Я концентрирую внимание на его глазах, но от этого мне не легче. Я откашливаюсь и отвожу взгляд. – Думаю, я предпочитаю шум.

Он делает шаг ко мне, и мы стоим бок о бок, смотря на безмолвную улицу.

— Ничего ты его не предпочитаешь. Ты не предпочитаешь ни то, ни другое. – Он произносит это так, будто знает меня, и мне хочется напомнить ему, что это совсем не так, но тут он берет меня за локоть.

— Давай уедем отсюда, – предлагает он. – И займемся чем-нибудь таким, что не принадлежит Чарли и Сайласу. Чем-нибудь таким, что принадлежит только нам.

— Ты говоришь о нас так, будто мы завладели чужими телами – их телами.

Сайлас закрывает глаза и откидывает голову назад.

— Ты даже не представляешь, сколько раз на дню я думаю о том, чтобы завладеть твоим телом.

Я вовсе не собиралась так хохотать, но от безудержного смеха я спотыкаюсь, и Сайлас подхватывает меня, чтобы не дать мне упасть. Мы оба хохочем, когда он снова ставит меня на ноги и несколько раз трет ладонями мои руки от запястий до плеч.

Я отвожу взгляд. Мне надоело, что он мне нравится. У меня есть воспоминания только о последних полутора днях моей жизни, но все они полны сознания того, что я отнюдь не испытываю ненависти к Сайласу. А теперь он еще поставил перед собой задачу заставить меня заново полюбить его. И меня раздражает тот факт, что мне это нравится.

— Да иди ты, – говорю я.

Он поднимает руки, будто сдаваясь, и делает шаг назад.

— Так достаточно далеко?

— Нет, еще дальше.

Еще один шаг.

— Так лучше?

— Да, – язвлю я.

Сайлас усмехается.

— Я не очень хорошо знаю себя, но могу сказать, что мне отлично удается такая игра, как съём.

— О, я тебя умоляю, – отвечаю я. – Если бы ты был игрой, Сайлас, то это была бы «Монополия». Игра, которая все продолжается и продолжается, пока все не начинают плутовать и обманывать друг друга, чтобы поскорее закончить с этим.

С минуту он стоит молча. Я жалею о том, что сморозила такое, пусть даже в шутку.

— Вероятно, ты права, – смеется он. – Поэтому ты и изменила мне с этим кретином Брайаном. Но, к счастью для тебя, я больше не Сайлас-«Монополия». Теперь я Сайлас-«Тетрис». Все мои детали и части четко подойдут ко всем твоим.

Я фыркаю.

— И к деталям и частям нашей школьной психологини.

— Это нечестный выпад, Чарли, – укоряет он меня, качая головой.

Я молчу несколько секунд, жуя нижнюю губу. Затем говорю:

— Кажется, мне не нравится, когда ты так меня называешь.

Сайлас поворачивается и смотрит на меня.

— Чарли?

— Да. Тебе это кажется странным? Но я не ощущаю себя ею. Я даже не знаю ее. И у меня такое чувство, будто это вовсе не мое имя.