Книга Никогда, никогда, страница 49 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Кто-то кричит.

Я встаю, и ко мне подходит один из тренеров.

— Что это было? Соберись и играй!

Я оглядываюсь по сторонам, чувствуя, как по моему лбу стекают струйки пота. За моей спиной звучит голос Лэндона:

— Чувак, что с тобой?

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Все сгрудились вокруг меня, встав в круг. Я копирую их движения и кладу руки на спины парней, стоящих справа и слева от меня. Несколько секунд никто ничего не говорит, и тут до меня доходит, что они все смотрят на меня и чего-то ждут. Кажется, они хотят, чтобы я что-то сказал, но что?

— Ты будешь задавать план игры или как? – вопрошает парень, стоящий слева.

— Э-э… – лепечу я. – Ты… – Я показываю на Лэндона. – Сделай эту… вещь. – И прежде, чем они успевают задать мне какой-то вопрос, отхожу в сторону, и круг распадается.

— Тренер посадит его на скамейку запасных, – бормочет кто-то за моей спиной. Звучит свисток, и прежде, чем он затихает, мне в грудь врезается товарняк.

Во всяком случае, у меня возникает именно такое чувство.

Я вижу над собой небо, у меня звенит в ушах, и я не могу сделать вдох.

Надо мной склоняется Лэндон. Он хватает меня за шлем и трясет его.

— Да что с тобой такое, черт возьми? – Он оглядывается по сторонам, затем опять смотрит на меня. Его глаза щурятся. – Лежи и не вставай. Притворись больным.

Я делаю то, что он говорит, и он подбегает к трибуне.

— Тренер, я говорил ему, чтобы он не приходил на тренировку, – говорит он. – У него всю неделю была стрептококковая инфекция. Думаю, он обезвожен.

Я закрываю глаза, радуясь тому, что у меня есть такой брат. Мне нравится этот паренек.

— Что ты вообще тут делаешь, Нэш? – Теперь тренер стоит рядом со мной на коленях. – Иди в раздевалку и сделай что-нибудь с этим своим обезвоживанием. – Он встает и машет рукой одному из помощников тренера. – Дай ему азитромицин и сделай так, чтобы он был готов к завтрашней игре.

Лэндон помогает мне встать с земли. У меня все еще звенит в ушах, но теперь я хотя бы снова способен дышать. Я иду в сторону раздевалок, чувствуя облегчение от того, что могу покинуть поле. Мне вообще не надо было на него выходить. Это было глупо, Сайлас.

Я добираюсь до раздевалки и снимаю свою экипировку. Как только я обуваюсь, до меня доносятся шаги, приближающиеся к раздевалке со стороны коридора. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю еще одну дверь, находящуюся на противоположной стороне. Я бросаюсь к ней, толкаю ее. К счастью, она открывается прямо на парковку.

И сразу же чувствую облегчение, увидев свою машину. Я пускаюсь бежать к ней и, когда подбегаю, вижу, как с водительского сиденья вылезает Чарли и спрыгивает на землю. Я так рад видеть ее – рад, что у меня есть кто-то, кто меня понимает, – что, не раздумывая, сжимаю ее запястье, притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. Я утыкаюсь лицом в ее волосы и испускаю вздох. Она кажется мне такой знакомой. Надежной. Ее близость заставляет меня забыть, что я ничего не помню.

— Что ты делаешь?

Ее тело напряжено. Эта ее холодная реакция напоминает мне, что мы с ней не ведем себя так друг с другом. Это Сайлас и Чарли вели себя так.

Черт.

Я прочищаю горло, отпускаю ее и быстро делаю шаг назад.

— Прости, – бормочу я. – Это я по привычке.

— У нас нет привычек. – Она проходит мимо меня и огибает машину.