Книга Никогда, никогда, страница 103 – Таррин Фишер, Колин Гувер

— Должно же быть хоть что-то, – говорю я. – Я не могу найти Чарли. Не могу вспомнить вообще ничего Я даже не знаю, где начинать поиски. Вы должны дать мне больше информации. – Я встаю, и в моем голосе слышится отчаяние – и еще большее отчаяние наверняка читается в моих глазах.

Она просто запрокидывает голову и улыбается.

— Сайлас, ответы на твои вопросы находятся у человека, очень близкого к тебе. – Она показывает на дверной проем. – Теперь ты можешь идти. Тебе предстоят напряженные поиски.

Человек, очень близкий ко мне?

Мой отец? Лэндон? С кем еще я был близок помимо Чарли? Я смотрю на занавеску из бус, затем снова на эту женщину. Она уже направляется в сторону двери, ведущей в заднюю часть здания. Я смотрю, как она выходит.

Я тру лицо руками. Мне хочется кричать.

Чарли

Когда я просыпаюсь, в комнате снова чисто. Никакого риса, никакой колбасы, никакого фарфора, чтобы порезать эту стерву.

Ничего себе! Откуда это взялось?Я чувствую себя спятившей. Похоже, у этой женщины все рассчитано до минуты.

Ввести Сэмми в бессознательное состояние, принести ей паршивую еду, ввести Сэмми в бессознательное состояние, принести ей паршивую еду.

Но когда она возвращается на этот раз, у нее нет подноса с паршивой едой. Она несет полотенце и маленький брусочек мыла.

Наконец-то! Ванная.

— Тебе пора в душ, – говорит она. На сей раз она не столь дружелюбна. Ее губы плотно сжаты. Я встаю, ожидая, что пошатнусь. Инъекция в шею была сильнее, чем таблетки, но сейчас я не чувствую себя такой осоловелой, как прежде. Мой разум ясен, тело готово реагировать.

— Почему ко мне являетесь только вы? – спрашиваю я. – Если вы медсестра, то должны работать посменно.

Она поворачивается и идет к двери.

— Эй?..

— Веди себя хорошо, – говорит она. – В следующий раз ты так легко не отделаешься.

Я закрываю рот, потому что она выводит меня из этой коробки, и мне очень, очень хочется увидеть, что находится за этой дверью.

Она открывает дверь и пропускает меня вперед. Передо мной находится еще одна дверь. Я сбита с толку. Она поворачивает направо, и я вижу перед собой коридор. Справа находится ванная. Я уже несколько часов не ходила в туалет, и как только вижу дверь ванной, мой мочевой пузырь начинает ныть. Она протягивает мне полотенце.

— В душе есть только холодная вода. Не мешкай.

Я закрываю за собой дверь. Это похоже на какой-то бункер. Окон нет, кругом голый бетон. Унитаза нет, есть только отверстие в полу и раковина рядом. Но я все равно использую этот туалет.

На раковине лежат чистая больничная ночная рубашка и нижнее белье. Писая, я оглядываюсь по сторонам, ища глазами что-нибудь такое, что могло бы быть мне полезно. Над самым полом из стены торчит проржавевшая труба. Я спускаю воду, подхожу к этой трубе и ощупываю ее. Кажется, она так проржавела, что ее можно отломить.

Я включаю воду в душе на тот случай, если эта женщина подслушивает под дверью. Труба совсем короткая, но, приложив некоторое усилие, я отламываю ее от стены. Что ж, это уже кое-что.

Я беру ее с собой в душ и держу в руке, пока моюсь. Вода такая холодная, что у меня начинают стучать зубы. Я пытаюсь сжать челюсти, но мои зубы все равно продолжают стучать, как бы я ни старалась.

Какая же я жалкая. Я не могу контролировать ни свои собственные зубы, ни собственные воспоминания. У меня нет никакого контроля над тем, когда я ем, сплю, принимаю душ или писаю.