Книга Когда мы были осколками, страница 25 – Акация Блэк

Как же я ненавижу себя за то, что почувствовал, когда увидел ее. Несмотря на всю злобу, я будто наконец вернулся домой. Спокойствие, охватившее меня, одурманило разум, и мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы отвести от нее взгляд в том коридоре. Я влюбился даже вопреки собственному сопротивлению. Не желая замарать ее своим прошлым, я боролся против «нас», против мрака в себе. Мне казалось, что я пуст и недостоин ее, что она заслуживает гораздо большего.

Эта девчонка выводила меня из себя, упрямилась и никогда не затыкалась, но при этом воплощала все мои мечты. Каждый долбаный день, прожитый рядом с ней, пьянил. Ее глаза светились за нас обоих, пока она не показала мне свое истинное лицо.

А теперь она увидит мое.

Лиам, 14 лет – Луна, 12 лет

— Перестань! – возмущается Луна.

— Тихо! Ты что, хочешь, чтоб нас засекли?

На часах – начало двенадцатого. Если мама заметит нас, то заставит Луну вернуться к себе, а я не могу допустить, чтобы она ушла. Последние два года каждую ночь, когда наши родители засыпают или уезжают на работу, она приходит ко мне. Мы сидим в моей комнате и слушаем музыку или смотрим «Тру Крайм Дэйли», а иногда выбираемся в сад, чтобы поваляться в гамаке. Уже и не скажу, сколько раз мы засыпали вместе и ей приходилось с рассветом возвращаться домой, пока отец не заметил ее отсутствия.

Не слушая ее жалоб, продолжаю раскачивать гамак. Она ворчит, а я пытаюсь сдержать рвущийся из меня дикий хохот. Как же я обожаю ее бесить. Люблю ее смех и ворчание одинаково. Сидя между моих ног, она пытается закончить рисунок.

— Ну какая же ты ослиная голова, Лиам.

Теперь я не выдерживаю и смеюсь. У нее такие странные ругательства. Ладно, признаю, тупо раскачивать гамак, пока она рисует, но смотреть, как она борется одновременно с желанием засмеяться и желанием меня поколотить – бесценно. В качестве извинения притягиваю ее к себе. Маленькая вредина слегка сопротивляется, а потом спокойно укладывается мне на грудь. Я наклоняюсь к ее лицу, чтобы поцеловать созвездие веснушек у нее на носу – единственном месте, где они у нее есть. Ровно двадцать семь пятнышек, если быть точным. Это нечетное число всегда ее беспокоило. Стоит моим губам оторваться, как ее щеки тут же розовеют. Как же я это обожаю.

— Ты закончила?

Она неуверенно кивает. Луна становится застенчивой только в такие моменты. Показывать свои рисунки кому-то – даже мне – для нее равносильно пытке. И все же она протягивает мне листок.

— …(Бл… и-ин!)

Таращусь на этот шедевр, разинув рот. Как ей удается рисовать такое одним простым карандашом? Вернее, угольным карандашом, как она любит меня поправлять. Луна на рисунке выглядит потрясающе. Контрасты и светотень просто безупречны.

— Почему тебе так нравится рисовать луну?

В ее скетчбуке можно увидеть все фазы луны – полнолуние, полумесяц, затмение, новолуние… Я уже успел стать в них экспертом.

— Потому что я тоже Луна, дурачок.

Тут же получаю щелбан промеж глаз, а она за это – мой сердитый взгляд. Мы оба знаем, что она отшучивается, чтобы не отвечать.

— Правда, почему? – спрашиваю я уже серьезнее.

— А тебе почему так нравится музыка? – тут же отвечает она вопросом на вопрос. – Ни разу не видела тебя без наушника в ухе. Кстати, почему ты вставляешь только один? – говорит она, дергая свисающий белый провод.