Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 63 – Мэй Юйчжэ

Я всегда думала, что знала его, как никто другой. Но я не представляла, как сильно время меняет людей. Цзыдань уже был не тот, каким был раньше.

Я помнила, что характер его, мягкий как вода, временами становился тверже нефрита. Я была уверена в том, что если такой непреклонный и сильный человек, как Сун Хуайэнь, будет рядом, то он будет в полной безопасности, что Сун Хуайэнь сможет защитить его. Как же я ошибалась. Я не думала, что Цзыдань способен молить о смерти.

— Почему ты такая бледная? – Сяо Ци смотрел на меня со слабой улыбкой. – К великому счастью, стрелок оказался не таким метким, иначе ван не смог бы оправдаться перед ванфэй.

Каждое его слово резало мое сердце без ножа. Прикусив губу, я медленно опустилась и принялась собирать разбросанные по полу обломки чашки. Вдруг Сяо Ци потянул меня к себе и стряхнул с моей руки острые обломки.

— Это самая обычная нефритовая чаша, и она уже разбилась. Зачем тебе эти обломки?

— Пусть она из обычного фарфора и разбита, но когда из нее пили годами, от нее уже не захочется избавляться.

Я подняла глаза и встретилась с Сяо Ци взглядами. Я хотела улыбнуться, но уголки моих глаз обожгли слезы.

— Дворцовые служанки, личная стража – все благоволят мне. Как и Цзыдань, который рос со мной! Да, я разбила ему сердце, от детских чувств не осталось и следа, мы стали как простые брат и сестра! А сейчас я просто хочу спасти ему жизнь, чтобы он остаток жизни смог прожить в спокойствии! Но даже это для тебя невыносимо?! Неужели ты и дальше будешь так испытывать мое терпение и отправлять моих родных одного за другим под твой меч, чтобы они выказывали тебе беззаветную преданность?!

Слова вырвались на свободу, не осталось места для сожалений. От слов, сказанных в сердцах, уже не отказаться… Повисла тишина, мы снова встретились взглядами.

— Вот, значит, как сильно ты обиделась на меня.

Выражение его лица исказилось от холода, а во взгляде было не разглядеть ни радости, ни гнева.

Я хотела объясниться, но не знала, что и сказать. Слова застыли у меня на губах.

Ночью в небе показалась луна. В столь прекрасную и красивую ночь было холоднее, чем в третий месяц зимы.

— Уже поздно. Тебе нужно отдохнуть.

Он говорил спокойно, будто ничего не произошло. Все его эмоции спрятались под незримой маской, но его слова сквозили холодом.

Я смотрела, как его высокая фигура ступила за тяжелые шторы. Я могла дотянуться до него, но, казалось, нас разделяла целая пропасть. Сколько бы я ни подавляла страх в своем сердце, я предпочла бы, чтобы он обернулся, рассердился на меня, начал бы спорить со мной, чем просто ответил мне холодным молчанием. Я боялась, очень боялась, что он бросит меня, оставит здесь одну и никогда не обернется… Вся гордость и обиды не могли преодолеть этот страх. Я бы никогда не подумала, что я такая трусиха…

Я выбежала из его кабинета, неверной походкой столкнулась с ширмой – она с грохотом упала прямо перед дверью, но он даже не оглянулся. Его силуэт по-прежнему неподвижно стоял у окна, холодный, как железо.

— Не бросай меня! – вдруг крикнула я, подбежала и обхватила его со спины со всей силы, как могла.

Я отдала так много, чтобы сберечь то счастье, которое теплилось в моих руках. Как я могу потерять и его? Я причинила ему столько боли, но хотела удержать самое важное и нужное, – так сильно я боялась потерять его. Он не шелохнулся, но и не оттолкнул. Его твердое, напряженное тело постепенно расслабилось. Через какое-то время он вздохнул и сказал: