Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 44 – Мэй Юйчжэ

— Рабыня видела маленькую цзюньчжу. С ней как будто что-то не так.

— Маленькая цзюньчжу? Что с ней не так?

Я замерла. Поначалу я думала, что это Цзинь-эр решила снова надавить на жалость, но, оказывается, с девочкой в самом деле было что-то не так.

Нахмурившись, А-Юэ сказала:

— Госпожа Су говорила, что маленькая цзюньчжу простыла, и запретила навещать ее. Рабыня подумала, что ванфэй будет тревожиться, поэтому настояла и взглянула на цзюньчжу…

— И что ты узнала? – нахмурилась я.

Смутившись, она нерешительно ответила:

— Рабыня думает, что глаза маленькой цзюньчжу слепы…

Я была так потрясена услышанным, что немедленно встала, вызвала лекаря и велела немедленно ехать во дворец Цзинлинь. С тех пор как я запретила Цзинь-эр покидать дворец, я больше не навещала ее и ее дочь также не видела. Я думала о ее словах и поступке в тот день – от этого у меня сердце становилось каменным. Она больше не была той Цзинь-эр, которую я знала. Теперь в моих глазах она была незнакомой мне госпожой Су. Что до того, как складывались ее отношения с Цзыданем, – я этого никогда знать не хотела и не захочу.

Когда я доехала до дворца Цзинлинь, Цзинь-эр вышла поприветствовать меня. Похоже, она не ожидала моего внезапного визита. Выражение ее лица было отстраненным и взволнованным. Говорить мне с ней совершенно не хотелось, поэтому я сразу заявила, что хочу увидеть цзюньчжу, и приказала вынести ее ко мне. Лицо Цзинь-эр тут же изменилось, она поспешила ответить:

— Она только уснула, не нужно будить ее!

Я нахмурилась, глядя на Цзинь-эр.

— Я услышала, что маленькая цзюньчжу простыла, поэтому отправила к ней императорского лекаря. Девочка была больна уже столько дней, отчего же госпожа еще ни разу не вызвала лекаря?

Лицо Цзинь-эр побелело. Опустив голову, она ничего не ответила, лишь крепко сжала пальцы в кулаки. Я заметила перемены на ее лице, и мои подозрения только усилились. Только я открыла рот, как увидела, как из внутренних покоев выходит кормилица с девочкой на руках.

Цзинь-эр подошла к ней и хотела взять ребенка на руки, но А-Юэ остановила ее. Кормилица поднесла малышку ко мне. На мгновение растерявшись, я протянула руки и робко взяла девочку на руки. Я впервые держала на руках ребенка Цзыданя. Стоило только подумать о том, что в жилах этой крошки течет кровь Цзыданя, я даже не знала – радоваться или грустить… Цзыдань оставил огромный шрам на моем сердце.

У малышки на моих руках было нежное, милое личико, а во сне она походила на нераскрывшийся бутон лотоса. Спокойно глядя на нее, я почувствовала мягкость в сердце. Не сдержавшись, я коснулась ее розовой щечки кончиками пальцев. Ее маленький рот чуть напрягся, она издала тихий звук и медленно открыла глазки. Из-под тонких ресничек на меня оцепенело уставилась пара больших глаз. Глазные яблоки оставались неподвижны, а зрачки, что должны быть чернее туши, покрывала серая пелена.

Когда девочка поняла, что находится в чужих руках, тут же разрыдалась и начала дергаться, пытаясь найти свою мать. Глаза ее по-прежнему не двигались.

Я подняла голову и взглянула на Цзинь-эр, мои руки и ноги знобило от пронесшегося по ним холодка, у меня не было сил сказать хоть слово – очевидно, что маленькая цзюньчжу ослепла, а ее мать все это время держала рот на замке, не говоря о том, чтобы вызвать императорского лекаря и помочь ей!