Онлайн книга «Поэма о Шанъян. Том 3–4»
|
В глазах жителей всей Поднебесной обращение Сяо Ци ко мне намного превосходило простую благосклонность императора к своей жене. Он хотел отдать мне половину страны, подарить моему роду вечное славное положение и пообещать моему сыну трон. Если бы у меня изначально не было влиятельной фамилии, боюсь, что государственные чиновники давно прозвали бы меня императрицей-обольстительницей. Во дворце Ханьчжан было прохладно, несмотря на то что за окнами полыхало солнце, а седьмой лунный месяц выдался жарким. — Презренный слуга дерзнул и расхрабрился. Нижайший просит императрицу простить вину… подданный не может написать так. За столом сидел придворный летописец. В третий раз он отложил кисть и опустил руки на колени, отказываясь записывать слова, которые я диктовала. Я сидела спокойно, чуть прикрыв глаза, но сердце мое сжалось от волнения. Я попросила его записать, что императрица из рода Ван вмешалась в дела правительства и несла ответственность за то, что единолично вела дела императорских покоев. Но он скорее умрет, чем напишет это. Седовласому историку уже больше семидесяти лет, он сохранил историю двух династий и все это время оставался верен и честен себе. Я уже думала сама написать эти слова, но у меня совсем не было сил. Сейчас я была гораздо слабее этого семидесятилетнего мужчины. Старый историк молча опустился на колени. Я вздохнула и отвела взгляд, задержав его на сплетенном золотыми нитями узоре в виде перьев феникса на его рукавах. Историки, как никто, прекрасно знали, что, какие бы великие дела ни совершал император, какими бы личными достоинствами он ни обладал, будущие поколения осудят его. Император не должен баловать только императрицу, и сейчас у него только один наследник – Чэ-эр. Когда Сяо Ци взошел на трон, он полностью отдался управлению империей. Более прилежного императора я не видела. Я понимала мысли летописца. Несмотря на то что Цзыдань написал указ об отречении, а Сун Хуайэнь стал виновником гибели императора и императрицы, он все равно боялся общественного мнения. Он не хотел, чтобы на Сяо Ци смотрели как на человека, который убил императора и узурпировал трон. Людские рты было непросто закрыть. Чтобы избежать таких слухов, Сяо Ци усердно занимался государственным управлением и был щедр на гуманное отношение к людям. Похвалу простого народа легко завоевать, но добиться признания литераторов – гораздо сложнее. Образованные люди, оставшиеся без средств к существованию, не всегда жаловали его. Они считали, что он сделает все возможное, чтобы нищие ханьцы были у власти. Но им было непросто выявить недостатки его правления, поэтому они в частном порядке критиковали его благосклонность к нищим мира сего. Они делали все, чтобы заклеймить его доброе имя. Возможно, в их глазах я – ревнивая и безнравственная императрица, которая запустила руки в дворцовые дела и тем самым завоевала благосклонность императора только ради того, чтобы расширить влияние своей фамилии. Только мы с Сяо Ци понимали, что все это ради нашей клятвы верности и любви. Возможно, для Сяо Ци это еще и возможность перекрыть неистощимый источник сожалений… — Приветствую ваше величество! – Слуга опустился на колени перед самым дворцом. Никто не объявлял прибытие императора. Я даже не заметила, как Сяо Ци пришел во дворец Ханьчжан. |