Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 192 – Мэй Юйчжэ

Я растерянно обернулась и подумала о том, как я прямо сейчас побегу к храму. Но дорога под моими ногами покрылась пеленой, тело мое обмякло, и я поняла, что падаю…

Сквозь легкую дымку я почувствовала, как кто-то коснулся моей щеки. От знакомого тепла из глаз моих побежали слезы. Слезы? Я так давно не плакала… Слезы лились, точно проливной дождь. Стекали по щекам, впитывались в кожу его ладони. Я не хотела просыпаться. Я хотела еще немного побыть в этом сне. Но сквозь сон я слышала, как падали капли дворцовых водяных часов.

Распахнув глаза, я поняла, что лежу под расшитым одеялом. На стенах дрожали тени от множества огоньков. Была уже полночь.

— Эй! Кто-нибудь!.. – Я приподнялась на постели, но сил у меня совсем не было. Отодвинув балдахин, я осмотрелась – служанки рядом не было.

С огромным трудом опустив ноги на пол и попытавшись встать, я упала… и в тот же момент меня подхватила пара сильных рук. Задрожал огонек в светильнике с орнаментом фигуры дракона, обвившегося вокруг своей головы. Из фитиля взлетело несколько игривых искр. Меня обхватили за талию и крепко прижали к груди – сильно-сильно, до нехватки воздуха.

Он так и не произнес ни слова, горло его напряглось, а на подбородке, который сейчас упирался мне в лоб, выросла небольшая щетина – кололась немного. Я медленно подняла голову и посмотрела на него. Лицо у него похудело, а брови – такие же решительно нахмуренные. Может, это была лишь иллюзия? Из-за тусклого света свечей. Могущественный герой был изнурен, волосы его растрепаны, а морщинка между бровями стала еще глубже. Глядя на его лицо, я увидела: где было синее море – ныне там тутовые рощи ^[185].

— А-У, я вернулся, – тихо сказал он, долго глядя на меня.

Я хотела улыбнуться ему, но слезы катились по щекам, точно жемчуга с оборванной нити бус.

Его чуть дрожащие пальцы коснулись моих губ.

— Я больше никогда не оставлю тебя.

Взгляд его был горячим, преданным и, казалось, немного грустным. Была в нем еще какая-то эмоция, которую я никак не могла определить. Но он прятал ее глубоко в своем сердце. Я застыла, потерявшись в его взгляде. Я смотрела на него так долго и не сразу заметила, что время оставило свои едва заметные следы на его лице.

Солнце и луна снуют по небу, подобно ткацким челнокам ^[186], – десять лет минуло. Наши лучшие годы прошли в спорах, их унесли ветра и морозы. Нашим счастьем была эта встреча, и произошла она, когда было еще не слишком поздно.

Прежде чем его пылающие тонкие губы похитили мое сознание, я вдруг вспомнила еще кое-что очень важное.

— Цыань-сы! Дети еще там! – Я волнительно посмотрела на него и потянула за рукава.

Но он прикрыл мне рот, крепко обнял и тихо сказал:

— Тише, любимая.

Я не шевельнулась, не могла издать ни звука, а он смотрел на меня взглядом, полным нежности. Вдруг из-за ширмы я услышала знакомый детский крик. Я была ошеломлена, а его губы изогнулись в широкой улыбке.

— Ты их разбудила.

Во дворце Чжаоян произошло слишком много печальных событий, а во дворце Цяньюань блуждали призраки императоров всех династий.

Я не хотела возводить новый дворец на руинах предыдущей династии, не желала вновь переживать радости и горести прошлого в стенах знакомых коридоров. Три дня спустя Сяо Ци издал указ – сравнять с землей руины двух дворцов, выбрать новое хорошее место для строительства и отказаться от старых названий. Теперь дворец императрицы будет называться Ханьчжан ^[187].