Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 189 – Мэй Юйчжэ

Я уже видела такие порезы – в Хуэйчжоу. Никогда их не забуду.

Се Сяохэ обернулся и приказал привести здесь все в порядок, чтобы поприветствовать ван-е.

Я равнодушно двинулась дальше. Впервые подъем по нефритовым ступеням во дворец Цяньюань показался мне таким длинным. Я думала, что я никогда не доберусь до конца. Лицо Фэн-чжаои все еще стояло перед моими глазами. Я изо всех сил старалась не думать о ней, но сердце мое не покидала тревога.

— Ванфэй, погодите, не входите! – услышала я голос Се Сяохэ.

Вдруг я кое-что поняла – кровь все еще стекала по ступеням, она не застыла! Ее убили совсем недавно! Если Сун Хуайэнь сбежал, как он мог убить ее?

Он был здесь. Он не сбежал. Его побег – лишь прикрытие. Стоило мне или Сяо Ци ступить во дворец – он умрет вместе с нами.

В одно мгновение мне показалось, что я рухнула в ледяной погреб. Я медленно подняла глаза.

Неспешно поднималось утреннее солнце, лучи света пронизывали дворец Цяньюань, слепили мне глаза. На самом верху, на последней ступеньке, появился человек. В руках он сжимал длинный, в три чи ^[181], меч. Без шлема, волосы растрепаны, тело закрывал залитый кровью пластинчатый доспех. В алом зареве восходящего солнца казалось, что все его тело было покрыто кровью. Нас разделяло всего семь ступеней. Наши взгляды встретились – точно хищник, он смотрел на свою добычу.

Холодно, до безумия холодно. Это был холод безысходности. Горячо, невыносимо горячо. Это был жар безумца. Расстояние между жизнью и смертью – всего семь ступеней.

Вдруг он поднял меч и бросился на меня. Яркие солнечные лучи встретились с длинным клинком. Я закрыла глаза, и сердце мое успокоилось. В темноте закрытых глаз я встретилась с Сяо Ци. Он защитил меня в самый последний момент. Он будто выпрыгнул передо мной верхом на коне с занесенным над головой мечом. Я увидела, как его пронзительный взгляд проходил сквозь всполохи пламени и достиг глубины моего сердца. Мы были связаны.

Воздух засвистел в ушах, и я вдруг услышала хруст ломающихся костей.

И мир застыл.

Я открыла глаза, меч Сун Хуайэня застыл в трех шагах от меня. Вдруг он отступил на два шага назад и оперся мечом о ступени. Три наконечника стрел из волчьих зубов пронзили его тело. Одна – в груди. Вторая – в правом колене. Третья – в правом плече руки, в которой он сжимал меч. Стрелы эти врезались в его тело с такой силой, что могли бы сбить с ног даже самого крепкого коня в броне. С такой силой их мог выпустить только Сяо Ци.

Сун Хуайэнь не упал на колени – он продолжал стоять в нескольких шагах от меня, опираясь на меч. Кровь хлынула из его ран, а лицо побелело, стало почти прозрачным. Он поднял залитое кровью лицо и пристально посмотрел на меня. Как будто во всем мире никого больше не было. Солнце светило ему в лицо, из-за чего он слегка щурился. Вдруг губы его тронула улыбка, и меч с грохотом упал на ступени. Затем Сун Хуайэнь повалился на колени.

И тут я увидела, что лезвие меча смотрело в его сторону, не в мою. Он не хотел меня убивать. Он сам искал смерти. Глядя на меня, он улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы. Ветер медленно трепал его волосы. Я пристально смотрела на него. Как впервые в жизни. Взгляд задержался в глубине его глаз.

— Я буду помнить тебя. Забуду обо всем на свете, кроме тебя.