Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 183 – Мэй Юйчжэ

Пока Цзыдань не взошел на трон, периодически происходили всякие неприятности. Пока я наконец не осознала, сколько усилий императору Тай-цзу потребовалось для создания этого прохода. Еще я поняла, что он чувствовал в последние годы своей жизни. Этот тайный путь соединял не только надежду, но и стремление к свободе, когда император находился на пике своей власти.

В конце пути ждет свобода. И возрождение.

После смерти Юйсю Сун Хуайэнь обезумел. Когда она спрыгнула, я слышала его душераздирающий, полный сожаления крик. Она любила его семь лет и только в момент своего полета почувствовала утешение. Я стояла у ворот резиденции, где она жила. Слезы уже высохли на щеках. Дети устали и заснули, а Сун Хуайэнь снова пошел в наступление.

Юйсю, сколько человек пролило по тебе слезы этой ночью?

Поджав губы, я постаралась сдержать эмоции, чтобы снова не расплакаться. Из города снова донеслись крики, и в небо взмыло пламя войны. От всполохов огня гигантский императорский дворец – высший символ императорской власти – отбрасывал дрожащую в отчаянном побоище тень.

Чья-то тень мелькнула в дворцовых коридорах, затем застыла, а после – исчезла в темноте.

— Ван Фу, – тихо позвала его я.

Он был единственным, кто осмелился в такое время появиться в таком месте. Мой непоколебимо преданный евнух.

Ван Фу вышел из тени, опустил голову и быстро подошел ко мне.

— Старый раб напугал ванфэй.

Я вышла ему навстречу под крышу крытой галереи. Холодный лунный свет коснулся моего тела, и по стене скользнула тень с острым профилем, пышно взбитой прической, убранной в пучок, на ветру чуть покачивались широкие рукава.

— Все готово? – тихо спросила я.

— Все готово. Восемнадцать беззаветно храбрых воинов ждут команды.

Ван Фу был в теле, но сейчас не казался таким медлительным, как обычно. Его движения даже стали резкими. Кто бы мог подумать, что этот старый одутловатый евнух окажется самым скрытным служителем императорских покоев.

Я сказала спокойно:

— Ты столько лет служил во дворце. Ты уже стар и можешь вернуться в свой родной город.

— Старый раб никуда не поедет. – Ван Фу растерянно опустил голову и сказал: – Старый раб лишился дома двадцать лет назад. Старый раб еще будет полезен ванфэй. Прошу ванфэй – позвольте старому рабу остаться.

— Если я правильно помню, в твоем родном городе Цинчожоу у тебя есть дочь. – Глядя на него, я слегка улыбнулась. – Она очень хорошая. Уже замужем, и дети есть. Мой отец подарил ей прекрасную жизнь с добродетельными родителями и замечательным мужем. Только она не знает, что ты еще жив.

Широкие плечи Ван Фу слегка задрожали, и он еще ниже опустил голову – я не могла разглядеть выражение его лица.

Я тихо вздохнула:

— Ты столько лет служил семье Ван, я не смогу отплатить тебе тем же. Если ты уедешь – тебе не придется возвращаться. Ты можешь вернуться к своей семье, домой. Забери все ценности из дворца Ваньшоу. А что не сможешь унести – раздай другим… Например, семьям погибших.

Вдруг Ван Фу опустился на колени и тяжело ударился седой головой о пол.

— Ванфэй добра к старому рабу, но старый раб никогда не сможет сполна отплатить ванфэй даже ценой своей жизни.

Я встала к нему боком, и глаза мои обожгли подступающие слезы.

В окнах дворца Цяньюань дрожали тени от огня свечей, но шторы были опущены. Цзыдань приказал, чтобы все шторы заменили белыми в память о его скончавшемся сыне.