Онлайн книга «Поэма о Шанъян. Том 3–4»
|
Императорский двор и вся столица ликовали. Боевые заслуги Юйчжан-вана означали стабильность, могущество, процветание в стране, гордость и славу народа. Совсем скоро победители вернутся. Еще мне от Сяо Ци пришло личное письмо. Даже не обращая внимания на то, что А-Юэ была рядом, я дрожащими руками вытащила тонкий лист бумаги. Слезы побежали по лицу еще до того, как я развернула письмо. Все это время я не смела предаваться любовной тоске, боясь, что это поколеблет меня. В тот момент, когда я развернула письмо, вся моя решительность рассыпалась в прах. Письмо это пришло издалека. Сяо Ци писал его у пограничной заставы, сидя среди взлетающих к небу костров. В мелких кляксах, где изредка срывалась кисть, между слов я видела, как лицо его обдувала дорожная пыль. «Я сейчас на берегу реки Удинхэ [140], среди племени хэляньцев. Путь к заставе Юйгуань неблизкий. Генерал с мечом наперевес несся по полям вскачь, сквозь морозы и лунный свет, под песнь тангутской флейты. Даже если ты полжизни провел с мечом в руках и в жилах твоих течет железная кровь, мягкому сердцу в груди не избежать горечи разлуки. Сколько раз я грезил, как пересеку гору Гуаньшань, чтобы повидать свою молодую красивую жену и прекрасных детей. Думаю, не переставая, и мысли эти въелись в кости. Нет страшнее казни, чем разлука с любимыми». Тонкий лист, но каждое написанное на нем слово врезалось в сердце. Несколько раз я смеялась. Иногда – горько плакала. Я улыбнулась и подняла голову, боясь, что слезы упадут на письмо и размочат чернила. — Ванфэй… – тревожно позвала меня А-Юэ, стоя в сторонке. — Ван-е дал имена маленьким шицзы и цзюньчжу. Мальчика зовут Юньшо, а девочку – Юньнин, – смеясь, улыбнулась я. — Ах! – А-Юэ все поняла. – Это значит, что ван-е отвоевал Ниншо! Сначала я улыбнулась и кивнула, но потом покачала головой. Юнь означает «обещание, клятва». А в Ниншо мы впервые встретились. Встретившись, мы дали друг другу обет верности и любви. Мы пережили столько невзгод и перипетий, столько хлебнули сладости и горя. — Как здорово! – сказала со смехом А-Юэ, сияя от радости. – Когда ван-е вернется с победой? Я опустила голову, улыбнулась, но ничего не ответила. Аккуратно сложив письмо, я медленно спрятала его в парчовую шкатулку. — Ван-е сказал… Но только я открыла рот, изо всех сил стараясь улыбнуться, как из глаз снова потекли слезы. Глядя в окно на далекое северное небо, я произнесла: — Ван-е решил преследовать противника. Он пойдет на север, чтобы разгромить северных и южных туцзюэ. Пока он не заполучит эти земли, он даже не оглянется. Тан Цзин погиб, повстанцы уничтожены. Но война еще не закончилась. Мой муж не спешил возвращаться домой, не боролся, чтобы отозвать войска и вернуться в столицу, чтобы скорее воссоединиться с женой и детьми. Вместо этого он решил идти на север, чтобы сравнять с землей северных варваров [141], раздвигать границы и осваивать территории, чтобы установить господство на захваченных землях, чтобы исполнить то, к чему стремился всю свою жизнь. Таков мой муж. Он принадлежал полям сражений, морям крови и железу. Его дом – это необъятные просторы за тысячи ли от дома. Дворец – не его дом. Двенадцатого дня десятого лунного месяца министры представили трону доклад. За заслуги Юйчжан-вана велено даровать ему «девять пожалований». |