Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 124 – Мэй Юйчжэ

Я накрыла его ладонь своей рукой.

— Если сможешь вернуться на денек пораньше, я не сильно буду обижаться на тебя. Но если ты облысеешь, тогда я за себя не отвечаю, – я улыбнулась. – Я буду злиться на тебя, пока ты не вернешься. А когда вернешься – я запрещу тебе снова оставлять меня одну. И мы всю жизнь будем в…

Не успев договорить, я не выдержала и разрыдалась.

Он ничего не ответил. Чуть приподнял мое лицо и мягко посмотрел мне в глаза. Я видела, что и его глаза были влажными. Трепетно коснувшись моего лица, он порывисто прижал меня к себе. Он сжимал меня так сильно, словно боялся, что, если отпустит, потеряет.

— Я вернусь до того, как наш малыш заговорит, до того, как он впервые скажет «папа»! А-У, ты должна дождаться меня. Как бы трудно это ни было, ты должна дождаться меня!..

Речь его звучала сдавленно, сухо, а потом прервалась. Он пристально смотрел на меня красными глазами, будто хотел запечатлеть мой образ глубоко в своем сердце. Я чувствовала его дрожь, его боль, его беспомощность. В этот самый момент передо мной стоял не всемогущий Юйчжан-ван, а обычный мужчина, который не боялся слез. Беспомощный муж. Виноватый отец. Я могла прикоснуться к его душе и почувствовать его боль. За холодной маской я могла ясно увидеть его страх, прикоснуться к нему… Он боялся, что мы больше никогда не увидимся, что я не выдержу боли во время родов, не дождусь его возвращения. Выбирая между семьей и страной, таким как Сяо Ци рано или поздно приходится от чего-то отказываться, как бы больно ему ни было.

Уткнувшись лицом в его грудь, я закивала и еще сильнее разрыдалась.

— Я дождусь! Я буду ждать твоего возвращения! Мы встретим тебя с ребенком, когда ты с триумфом вернешься в императорский дворец!

Шел пятый лунный месяц. Юйчжан-ван отправился в Северный поход с целью подавить восстание.

Ху Гуанле, Гуаньвэй-хоу, возглавил стотысячное войско и под сенью звезд бросился к северной границе.

Помощник полководца, Сюй Гэн, вместе с Се Сяохэ возглавили стотысячную кавалерию и направились к гарнизону.

Сяо Ци повел на север трехсоттысячное войско. Шесть армий императора собрались в провинции Лянчжоу.

Вести о Северном походе разлетелись по всей Поднебесной и воодушевили солдат.

Ожесточенная война шла не только на северной границе, но и при дворе – повсюду находились коварные чиновники, жадные до власти. Сяо Ци оставил Сун Хуайэня контролировать ситуацию при дворе и заниматься содержанием войск. В ярких огнях столицы Сун Хуайэнь отвечал за безопасность и снабжение, а я в темноте контролировала дворец изнутри, поддерживая влияние семьи. Свет и тьма, дополнявшие друг друга, наконец, сосредоточились в руках Сяо Ци.

Когда на пограничной заставе началась война, первым на фронт попросился Ху Гуанле. Он всегда враждовал с Тан Цзином и не хотел, чтобы Сун Хуайэнь лишил его возможности урвать заслугу в подавлении восстания. После восстания Тан Цзина Сяо Ци стал еще более настороженным и подозрительным. Действия Ху Гуанле могли подлить масла в огонь.

Когда в столицу вступили генералы под командованием Ху Гуанле, полагаясь исключительно на собственные заслуги, они вели себя совершенно безрассудно. Больше всего в жизни Ху Гуанле ненавидел высокопоставленных членов аристократических семей. Он всегда находил неприятности на свою голову и был недоволен тем, что Сяо Ци старался завоевать доверие влиятельных домов. Он многократно открыто выражал свое недовольство политикой Сяо Ци, говорил, что тот пользуется авторитетом и что он забыл свои корни. И что он пришел к власти, пользуясь именем своей жены, и забыл о своих братьях.