Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 214 – Мэй Юйчжэ

Я медленно вошла в зал и окинула взглядом гражданских и военных чиновников. Среди них я была единственной женщиной и потому привлекла к себе всеобщее внимание… Я поприветствовала Сяо Ци, отца и Юньдэ-хоу. Лицо отца было мертвенно-бледным – он не проронил ни слова. Гу-хоу слуги поддерживали под руки – он тяжело дышал. Сяо Ци пристально посмотрел на меня и строго сказал:

— Императрица ожидает ванфэй во дворце Чжаоян.

Я на мгновение растерялась.

— Императрица желает увидеть цешэнь?..

Сяо Ци не сводил с меня сосредоточенного взгляда, а его слова пронизывали холодом:

— Император огласил посмертный указ – его место займет единственный сын. Дворец императорских жен неизбежно будет вовлечен в дела двора. По особому пожалованию императрица Се может отдать жизнь во имя долга и чести.

У меня гудело в ушах, как от бесконечных раскатов грома. Дыхание перехватило, и я едва не лишилась чувств… Цзылун-гэгэ… Совсем недавно мы разговаривали с ним, он жаловался на свою участь, говорил, что хочет навестить мою матушку в Цыань-сы и просить у Будды за счастье своего единственного сына… Маленький принц… Он еще так мал, даже говорить не мог. Он еще ни разу не позвал маму, а уже лишился родителей…

— Императрица желает повидаться с Юйчжан-ванфэй, прежде чем лишит себя жизни.

Вдруг голос Сяо Ци показался мне таким странным, таким далеким. Я застыла, меня всю трясло, а невысказанные слова застряли в горле. Сяо Ци молча смотрел на меня, тень скрывала часть его напряженного лица. Я посмотрела на него, затем на отца. Мой взгляд медленно скользнул по лицам чиновников.

Когда принц вступит на престол, императорскую власть примет вдовствующая императрица, воцарится род Се. Не говоря уже о том, что в руках рода Се сейчас были Цзыдань и мятежники, до сих пор верные почившему императору. Они считали Цзыданя его прямым потомком… Если род Се воспользуется случаем, царские покои и императорский двор в скором времени снова окропит кровь. Ни Сяо Ци, ни отец никогда не позволят повториться случившимся ужасам. Это непреложный факт, как и неминуемая гибель императрицы.

Ноги отказывались меня слушать. Чтобы добраться до дворца Чжаоян, мне потребовалась помощь служанки. Чуть покачивался дворцовый фонарь, порывы ветра подхватывали белоснежные шторы, врываясь во дворец. Издалека доносился надрывный, душераздирающий плач младенца.

Три чи ^[230] белого шелка, золотые ножны и серебряный меч, нефритовая чаша с отравленным вином… Несущие смерть предметы стояли на резном золотом подносе, укрытом ярко-желтым шелком. Даже смерть в императорском дворце была роскошна и красива, как милость Сына Неба.

Облаченная в белое платье императрица Се держала младенца на руках. Склонившись, она поцеловала его в лоб, задержавшись губами на нежной коже. Я застыла у входа в зал, глядя на эту печальную сцену. У меня просто не было сил перешагнуть порог.

Увидев меня, императрица оторвалась от малыша и слабо улыбнулась.

— Я так долго ждала тебя.

Я медленно подошла к ней, не в силах вымолвить ни слова. Все, что я могла, – молча глядеть на нее… Передо мной стояла невинная женщина, которую довели до смерти мои отец и муж. А я не только не могла остановить ее – я была вынуждена ее провожать.

— Малыш снова плачет… Прошу, успокой его.