Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 213 – Мэй Юйчжэ

Сун Хуайэнь говорил строго, жестом он просил меня отступить. Я отступила, но вдруг он шагнул прямо ко мне и прошептал:

— Два больших часа назад император упал с лошади. Он тяжело ранен.

Мы все недооценили влияние мятежников. Несмотря на постоянные чистки во дворце, в его стенах до сих пор скрывались люди, верные почившему императору.

Во время утренней аудиенции с его величеством все шло хорошо. Однако, когда Сяо Ци возвращался в резиденцию, он получил срочное сообщение из дворца – император упал с лошади.

Салу – лучшая лошадь, подаренная императору жителями Западного края. Как только ее привели во дворец, преисполненный радости император сразу же решил ее испытать. Все наблюдали, как император, подстегивая лошадь, мчался против ветра. Все было хорошо, не происходило ничего необычного. Но вдруг лошадь заржала и начала неистово метаться, сбив с ног несколько придворных евнухов. Император закричал во весь голос… Несколько человек пытались остановить лошадь, но она подскочила и скинула императора с седла… Все произошло в одно мгновение.

Я слушала Сун Хуайэня с ужасом в глазах. По телу побежали мурашки, и я едва могла устоять на ногах.

Сяо Ци спешно вернулся во дворец, приказал запереть все ворота, мобилизовал императорскую гвардию и велел бросать в тюрьму всех, кто попадет под подозрение. Вслед за тем охрана внутренних покоев обнаружила, что евнух, укрощавший лошадь, покончил с собой, выпив яд.

Чтобы помешать мятежникам воспользоваться суматохой, Сяо Ци приказал Сун Хуайэню возглавить людей и держать под контролем все важные районы столицы. Также он приказал ему лично охранять резиденцию Юйчжан, чтобы не дать мятежникам убить меня. Мне же велели оставаться в резиденции. Мне было не по себе, тревога снедала сердце. Все это было слишком странно. Я не представляла, что угрожает Сяо Ци и насколько серьезно ранен император… Я поняла, что Сяо Ци не смог предугадать последствия, поэтому и заставил меня остаться в резиденции, чтобы я опрометчиво не поспешила во дворец.

В голове роились тысячи ужасных мыслей, и чем больше я думала о произошедшем, тем тревожнее становилось. Я помнила, как глядела на Сяо Ци впереди многотысячного войска. Он был подобен божеству, и я верила, что он всемогущ, непобедим, что он не проиграет ни в одном сражении. Я никогда не задавалась вопросом, что он будет делать, если однажды его жизни будет угрожать опасность. За столь недолгое время, что мы были вместе, я привыкла полагаться на него и что-то требовать, но я все время забывала о самом важном – о том, что он смертный. Я давала ему так мало внимания и поддержки…

Когда я окончательно погрузилась в бессознательный поток мыслей, за дверью послышались торопливые шаги. Я распахнула двери и увидела Сун Хуайэня.

— Ван-е передает сообщение: ванфэй немедленно ждут во дворце!

Дворец был оцеплен солдатами – каждые сто шагов патрулировали отряды гвардейцев, опечатали все ворота. Однако в столь напряженной обстановке не было смуты. Похоже, ситуация была под контролем Сяо Ци.

Дворец Цяньюань строго охранялся. Заходящее солнце окрасило нефритовые ступени кровавым заревом. В тени бескрайнего зала, затаив дыхание, на коленях стояли слуги и придворные евнухи, туда-сюда сновали лекари. Были там и высокопоставленные чиновники, включая моего отца и старого Гу-хоу, который боролся с застарелой болезнью. Сяо Ци стоял впереди, скрестив руки на груди. Лицо у него выглядело сурово, а от него самого веяло убийственной аурой. Стоило мне увидеть его, как сердце, до этого бешено бившееся в груди, успокоилось. Но сама атмосфера во дворце ужасала – мои руки и ноги похолодели.