Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 180 – Мэй Юйчжэ

Я старалась не думать о том, насколько она зависела от нас. Но при этом тетя воспользовалась всей своей властью, чтобы следить за нами. Время от времени я задавалась вопросом: насколько я искренна с тетей, а насколько настороженна? Глядя в ее глубокие глаза, я никогда не могла понять, о чем она думает. Точно так же она смотрела и на меня, и на Ваньжу, и на наследника… На всех вокруг. Все знали ее как сильную и упрямую женщину. Даже когда спала, она словно продолжала держать меня за руку, сама того не осознавая.

Придворный лекарь сообщил, что болезнь тети укоренилась в ее сердце и что излечить ее не удастся ни лекарствами, ни каменными иглами.

Я видела, что она пытается держать себя в руках – следит за дыханием и старается его выровнять. В отличие от моей матери, у нее слишком много забот, она не может просто закрыть на них глаза и слечь. Я смотрела, с каким трудом ей теперь все давалось, и сердце мое сжималось. Три части своей жизни она отдала семье, три – наследнику престола. Я не знала, кому она посвятила еще три, но лишь одну она пожертвовала себе.

Мы боялись, что дни императора сочтены. Каждый день тетя спрашивала, как его состояние. Если бы с ним было все в порядке, она бы оставалась равнодушна. Если бы состояние императора ухудшилось, она впала бы в меланхолию. Передо мной она не стеснялась в выражениях и постоянно высказывала свою неприязнь к его величеству. Однако, когда наступит день смерти Сына Неба, она лишится желания жить. Как бы она его ни любила, как бы ни ненавидела, он – часть ее жизни.

В тот день, когда я нашла у нее платок, я вернула его, стараясь не потревожить сон тети. Если это единственная греза, которая помогает ей жить, пусть радует ее всегда.

У каждой из трех высокопоставленных женщин из внутренних покоев дворца было свое мнение и не было доверия ни к кому. Я уже несколько лет как отдалилась от Ваньжу. Когда-то мы были близки, как родные сестры, не разлей вода, но мы уже никогда не сможем быть настолько близки, как раньше. Время беспощадно подгоняет людей к старости. Она родила дочь. Пусть лицо ее оставалось очаровательным, тело раздуло, потускнел и нежный блеск в ее глазах. Тогда она была нежнее цветка лотоса, теперь же – бесстрастная и умиротворенная простая замужняя женщина. Ей было все равно, как к ней относится тетя. Ее не волновало, какие решения принимает наследный принц при дворе. Но стоило заговорить о ее двухлетней дочурке и будущем дитя, как ее бледное лицо начинало сиять.

И я никогда не упоминала то имя перед ней. Как-то раз она со слезами на глазах спросила меня: «Ты в самом деле позабыла Цзыданя?..» Когда Ваньжу-цзецзе была очаровательна и наивна, она с надеждой ждала, что история нашей чистой любви закончится добром.

Мы все – девушки благородного происхождения, мы пользуемся благосклонностью многих людей, и все мы были вынуждены выйти замуж за тех, кого нам выбрали. Возможно, мне повезло немного больше, потому что судьба свела меня с Сяо Ци. А Ваньжу-цзецзе всегда пребывала в одиночестве в стенах внутренних покоев и видела, что наследного принца окружает целый цветник наложниц. Все, что ей оставалось, – неукоснительно соблюдать этикет и быть образцом материнства. С каждым днем Ваньжу-цзецзе становилась все тише и тише… С годами пришло и смирение. Какой бы талантливой она ни была, не в ее власти было побороть одиночество, поселившееся во внутренних покоях дворца.