Онлайн книга «Поэма о Шанъян. Том 1–2»
|
Я снова услышала тихий голос матери: — А-Су не знал, что Хуань Ми должна была стать главной женой Цзылюя. — Цзылюй! – По спине пробежал холодок. За покрытым пылью прошлым скрывалась не только любовь, но и ненависть. И все эти годы я жила в неведении… — Я не хотела, чтобы А-Су женился на Хуань Ми, но на их свадьбе настоял твой отец. Я была вынуждена отправиться во дворец, к твоей тете, и просить ее выбрать наследному принцу другую жену, а Хуань Ми выдать замуж за А-Су. Я ссорилась с твоим отцом дважды – из-за брака А-Су и из-за твоего брака. – Она опустила голову и горько улыбнулась. – В тот год я впервые увидела, каким он может быть жестоким, в тот год я, наконец, узнала правду… — Что отец сказал? – Я внимательно посмотрела на мать. Она улыбнулась. — Он сказал: я полвека гнул голову и спину под властью императорской фамилии и никогда не позволю А-Су следовать по тому же пути. И если А-Су решил взять в жены женщину наследного принца – я отберу ее у наследника! Если она выйдет за старшего сына из рода Ван, по статусу не будет уступать Дракону и Фениксу[212]! Покинув Цыань-сы, я вышла из ворот и спустилась по каменным ступеням. Я остановилась и оглянулась. Меж гор разносился переливчатый колокольный звон. Нехоженые тропы накрыло облаками и туманом. Врата пустоты разделяли десятилетия благоволений и вражды, любви и ненависти. Мне не удалось ее уговорить. Еще она сказала, что близился мой день рождения и что она хочет еще раз отметить его, а затем примет постриг. Если бы она не напомнила об этом дне, сама бы я и не вспомнила. Через несколько дней мне исполнится девятнадцать лет… Почему в столь юном возрасте на сердце моем такая пустота? У меня впереди целая жизнь. Но я никак не могла представить, что уже через десять, двадцать или тридцать лет моя голова будет такой же белой, как у матери. Вся власть была у моих ног, однако, оглядываясь назад, я видела перед глазами зеленоватое пламя масляной лампы у ног древнего Будды[213]. Тетя Сюй ждала меня у подножия горы возле императорской повозки. Она бросилась ко мне и со слезами на глазах причитала: — Цзюньчжу, неужели тебе не удалось уговорить старшую принцессу вернуться? Как же так?.. Она… решила принять постриг? — Не знаю. – Я отрицательно покачала головой. Затем сказала хриплым голосом: – Возможно, только один человек сможет уговорить ее вернуться. Тетя Сюй поникла, не найдя, что сказать. Я подняла на нее взгляд и заставила себя улыбнуться. — Я постараюсь уговорить отца. Все может быть – вдруг она его послушает? — Канцлер приезжал сюда несколько раз, но старшая принцесса отказывалась видеть его, – печально покачала головой тетя Сюй. — Посмотрим. – Я слабо улыбнулась, но сердце сжималось от горя. В прежние годы я тяготилась излишне подробной показной вежливостью и все делала спустя рукава. Но я никогда не думала, что это будет мой последний день рождения, который я отпраздную с родителями. Всю дорогу разум мой был словно в тумане, я даже не сразу заметила, что мы приехали домой. Служанка помогла мне переодеться, напоила чаем и накрасила. Я чувствовала себя деревянной куклой, не желающей ни говорить, ни двигаться. — Ванфэй, Юйсю проснулась. Эти слова долетели до меня словно сквозь сон – ничто не шевельнулось в душе – я равнодушно смотрела перед собой, словно в никуда. Служанка повторила это несколько раз, прежде чем до меня наконец дошло – Юйсю! Юйсю очнулась! Когда она очнулась, первое, что она спросила у служанки, – не ранена ли ванфэй. |