Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 143 – Мэй Юйчжэ

— Я уверена, что она хочет вернуться в столицу так же, как и я хочу остаться в Хуэйчжоу.

— Вы хотите остаться в Хуэйчжоу?! – Сун Хуайэнь вдруг повысил голос. Забыв обо всех правилах приличия, он сердито выпалил: – Абсолютно невозможно!

В темноте я видела, как он вскинул брови, как глаза его загорелись от тревоги и волнения. Сердце мое сжалось. В его взгляде не было и тени прежней учтивости и благоговейного трепета, не было в них и беспредельной милости и страсти. Он смотрел на меня не как слуга на хозяина. Он смотрел, как мужчина смотрит на женщину.

Он продолжил говорить заметно быстрее обычного:

— В Хуэйчжоу скоро начнется война. Утром я попрошу Пан Гуя сопроводить ванфэй из города на север, к ван-е… Несмотря ни на что, ванфэй нельзя здесь оставаться, это слишком опасно!

Я отвернулась от его палящего взгляда – сердце бешено забилось. На мгновение я лишилась дара речи, чувствуя лишь развевающий мою одежду ночной ветер.

— Ты должен всеми силами защищать город. Уйти мне или остаться – я решу сама, – спокойно сказала я, умерив свою тревогу.

Сун Хуайэнь был в ярости. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не решился, крепко сжав губы в тонкую линию.

Я спокойно посмотрела на него.

— Ты столько лет сражался плечом к плечу с ван-е. Неужели бывало и такое, что вы отступали перед самым началом сражения?

Он нахмурился и ответил:

— Генерал считает своим долгом пасть на поле боя. Ванфэй, не вам, будучи женщиной, принимать такие решения!

— В таком случае… – Я слегка улыбнулась. – Если бы ван-е сейчас был здесь, разве он бросил бы вас, а сам бежал бы от беды?

— Это другое! – сердито выпалил Сун Хуайэнь.

Я с улыбкой смотрела на него:

— Разве есть разница? Я – Юйчжан-ванфэй, и мне само собой надлежит идти вместе с солдатами и подчиненными Юйчжан-вана.

Сун Хуайэнь молча опустил взгляд, перестав со мной спорить. Он прошел вместе со мной через внутренний двор и остановился на пороге резиденции, наблюдая, как я захожу. Я медленно ступила в темноту, чувствуя на себе пристальный взгляд… Не сдержавшись, я обернулась и взглянула на одиноко стоящего на пороге мужчину в халате с развевающимися на ветру рукавами. И меня одолевало то же чувство безграничного одиночества…

На рассвете молодой разведчик пересек перевал Лулин. Вернувшись, он сообщил, что Цзяньнин-ван усилил контроль над строительством военных кораблей. Ранним утром он послал в нашу сторону разведывательный отряд, но ночной городской патруль вовремя обнаружил вражеских солдат и обстрелял из арбалетов.

Му Лянь закрыл городские ворота и велел всем запастись продовольствием и готовиться к войне. Он лично мобилизовал солдат, выставил на перевале Лулин гарнизон, приказав контролировать движения со стороны юга, чтобы никто не смог проникнуть в город. В город стекались толпы людей – все помогали друг другу, поддерживая старых и ведя за руку малых. Сегодня в полдень уже никто не сможет пересечь перевал Лулин.

Через два дня корабли Цзяньнин-вана выстроились у противоположного берега реки. В лучах полуденного солнца можно было разглядеть, как на ветру колышутся боевые знамена.

На третий день реку пересекло значительно больше шлюпок с разведывательными отрядами. С городской стены со свистом летели стрелы и слышались провокационные возгласы. Му Лянь и Сун Хуайэнь несли дежурство по очереди. Они отдали строжайший приказ защищать город не на жизнь, а на смерть и запретили отвечать вражеским солдатам на контрудары. Чем больше Цзяньнин-ван посылал людей, тем больше предавался сомнениям. Он был практически уверен, что мы лишь создаем видимость присутствия войск Юйчжан-вана.