Онлайн книга «Поэма о Шанъян. Том 1–2»
|
— Это ты убила моих родителей! Она бросилась на меня и схватила за одежду, но я не сопротивлялась. В какой-то момент все перед глазами потемнело – она ударила меня по щеке. Юйсю и госпожа Цао тут же бросились ко мне, но я подняла руку, чтобы они не подходили. Хуэйсинь продолжала избивать меня, но я крепко схватила ее за запястья. Я умела ездить верхом и стрелять – мои руки были сильнее, чем у обычных девушек. Хуэйсинь оказалась не только хрупкой, но и очень слабой. Стоило мне схватить ее, и она уже не могла пошевелиться. — Этой пощечиной ты расквиталась за мать. – Я посмотрела ей в глаза. – Если так хочешь отомстить – сначала выживи, а там видно будет. Я отпустила ее и отошла, взмахнув рукавом. Все это время госпожа Цао не отходила от меня. Склонившись, она произнесла: — Благодарю ванфэй. — Хуэйсинь не собиралась умирать, она поживет еще немного. Я устало вздохнула и вдруг вспомнила, о чем мне как-то обмолвилась Юйсю: об У Хуэйсинь заботилась жена Му Ляня… — Вы – госпожа Му? Госпожа Цао склонила голову и ответила: — Да. Я на мгновение лишилась дара речи. — Как поживает генерал Му? — Благодарю ванфэй за заботу. Мой муж спешно отправился в лагерь, чтобы помочь генералу Суну. У госпожи Цао был приятный, нежный голос, в отличие от остальных женщин. Я кивнула и сказала: — Благодарю генерала Му и его супругу за все, что вы сделали. Госпожа Цао покраснела и замолчала. Мне от этого стало как-то неловко. Она на мгновение замешкалась, прежде чем сказать: — Муж мой – лишь командир. Должность его скромна. Вы слишком любезны, называя его генералом… Ее слова удивили меня. Я спросила: — Как такое возможно, что у него столь низкий статус? Разве он не племянник госпожи У? Госпожа Цао смутилась еще сильнее. Она снова какое-то время помолчала, а затем, казалось, набравшись смелости, сказала: — Муж мой отказывается полагаться на тетю, а гуфу [147] боялся за свою репутацию… Вот почему мой муж отказался от идеи служить родине и много лет не продвигался по службе. Гуфу обратился к покровительству мятежников, а вместе с ним – и мой муж. Когда ванфэй вернулась, вы смогли удержать коня моего мужа на самом краю обрыва, чтобы он не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Пусть цешэнь [148] невежественна, но мне хорошо известно, что добрый конь должен встретиться с Бо Лэ [149], а талантливый генерал – с просвещенным государем. Молю, ванфэй, будьте к моему мужу добры. Пусть в его семье случилась беда, ванфэй, молю – не лишайте талантливого генерала возможности послужить родине! – она говорила практически на одном вдохе. Щеки ее раскраснелись, и она упала на колени. – Цешэнь здесь, чтобы поблагодарить ванфэй! Конечно, она говорила все это из корыстных побуждений. Я боялась, что на Му Ляня будут смотреть свысока, поэтому придется просить за него пощады… Однако говорила она искренне и от сердца, без намека на лесть. Я заметила, что была она примерно того же возраста, что мой брат. В храбрости и уверенности она не уступала мужчинам. Я пришла в восторг от слов этой женщины и помогла ей встать. — У Му Ляня замечательная жена, что говорит о нем не только как о талантливом генерале, но еще и как о счастливом полководце [150]. Я вскинула брови и улыбнулась, невольно подумав, что она очень близка моему сердцу. |