Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 141 – Мэй Юйчжэ

— Ван Сюань еще совсем молода и мало что знает. Если госпожа Му не возражает, я хотела бы почаще встречаться с вами, чтобы вместе обсуждать дела.

Госпожа Цао была вне себя от неожиданной радости и снова упала на колени в знак признательности.

Наступила ночь, а с ней и бессонница.

Сун Хуайэнь настоял, чтобы я перебралась из своей резиденции в резиденцию цыши. Да, ее тщательно охраняли, я была в полной безопасности, но стоило мне закрыть глаза и подумать о госпоже У и Хуэйсинь, как сон стремительно отступал. Стояла глубокая ночь, спать совсем не хотелось. Я оделась и вышла во двор. Небо было темное, луны не видно. Вдалеке мерцали огни, можно было разглядеть городские патрули. На ночное дежурство вместо Юйсю я пригласила несколько служанок. Юйсю за эти дни так измоталась, что стоило ей опустить голову на подушку, как она сразу же заснула. Неторопливым, прогулочным шагом я дошла до ворот во внутренний двор и заметила, что во внешнем дворе было очень светло – солдаты и чиновники до сих пор были чем-то заняты.

Я незаметно подошла к одному из зданий и подала знак охраннику на входе, чтобы тот молчал и не выдал меня. Внутри перед картой стояло несколько генералов, среди них был и Сун Хуайэнь. Он переоделся в темно-синий парадный халат. В свете лампы он выглядел еще красивее. Его слова и жесты были четкими и строгими – истинный талантливый генерал.

«Когда Сяо Ци был помоложе, он, скорее всего, выглядел таким же воодушевленным и уверенным солдатом», – думалось мне. Я какое-то время молча стояла за дверью. Никто меня не замечал. Генералы обсуждали расположение войск для защиты города. Я вздохнула с облегчением, развернулась и уже собралась уйти, как вдруг кто-то позади меня удивленно воскликнул:

— Ванфэй!

Я оглянулась – Сун Хуайэнь поднял голову и пристально посмотрел на меня.

— Время уже позднее. Если у вас нет срочных дел, вам стоит вернуться в свои покои и отдохнуть.

Я вынужденно обернулась, окинув всех теплой улыбкой. Сун Хуайэнь улыбнулся в ответ, кивнул и всех отпустил.

Я медленно подошла к карте, он молча последовал за мной, держась на расстоянии нескольких шагов. Как и положено – с уважением и сдержанно.

— Как твоя рана?

Я улыбнулась, чуть опустив взгляд. Он тут же склонил голову и ответил:

— Ничего серьезного, обычное ранение. Благодарю ванфэй за заботу.

Я сразу заметила, что выражение его лица снова становится все более и более смущенным. Я не сдержалась от смеха.

— Хуайэнь, отчего каждый раз, когда ты разговариваешь со мной, ты будто вступаешь в бой с могучим врагом?

Он остолбенел – похоже, его очень смутили мой смех и мои слова. Я заметила, как начали краснеть его уши. Я просто не посмела смеяться дольше, чтобы совсем не свести его с ума. Развернувшись к карте, я слегка кашлянула и сказала со всей серьезностью:

— Согласно текущей обстановке, как думаешь, Цзяньнин-ван первым делом переправится через реку?

Сун Хуайэнь ответил не сразу – ему потребовалось время, чтобы снова взять себя в руки и принять благочестивый вид.

— Сейчас в Хуэйчжоу неспокойно, повсюду полыхают пожары войны. Цзяньнин-ван с давних пор слывет человеком мнительным и осторожным. Видя, в каком положении город, он не осмелится необдуманно переправляться через реку. Однако подчиненный обеспокоен – чем дольше мы будем тянуть, тем больше вызовем у него подозрений.