Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 142 – Мэй Юйчжэ

Я кивнула и сказала:

— Верно. Если армия действительно добралась до города, защищать его смысла уже нет. Чем дольше мы будем бездействовать, тем больше вызовем подозрений. Рано или поздно он узнает, что у нас происходит на самом деле.

— Ван-е получил сообщение. Если на его пути не возникнет трудностей, он прибудет через пять дней. – Сун Хуайэнь нахмурился. – Самое сложное придумать, как выстоять эти пять дней. Му Лянь, согласно плану, установил по всему городу флаги Юйчжан-вана. В гарнизоне усилили дым от костров, патрули ходят днями и ночами, создавая ложное впечатление, что в город уже вступила многочисленная армия… Однако подчиненный считает, что этого хватит, чтобы отвлечь внимание Цзяньнин-вана лишь на три дня.

Я молчала, будучи готовой к подобному исходу. Меня пугало, что солдатам снова придется обнажить мечи.

— Получается, через три дня может начаться очередная битва?

Я строго посмотрела на него. Сун Хуайэнь решительно кивнул.

— Мы должны задержать Цзяньнин-вана за пределами Хуэйчжоу и дождаться ван-е.

Я нахмурилась и продолжила рассуждение:

— В Хуэйчжоу мало солдат, а люди из гарнизона издавна привыкли бездельничать за императорские деньги, они от природы ленивы и не уделяют достаточного внимания тренировкам. Когда им придется сражаться, они… Если мы будем вынуждены принять бой, я лишь беспокоюсь, что два дня мы не продержимся.

— У нас нет другого выбора! – Сун Хуайэнь посмотрел на меня. Взгляд его был холоднее льда. – Подчиненный отдал приказ. Если мятежники ворвутся в город, я подожгу его! И тогда все – солдаты, старики, женщины и дети – все будут похоронены вместе с мятежниками!

Я в ужасе посмотрела на него, не в силах говорить. Не сводя с меня глаз, он медленно произнес:

— Мы разобьем котлы, мы потопим лодки ^[151], пути отступления не будет. Мы будем сражаться, не щадя собственной жизни!

Ночной ветер в Хуэйчжоу был теплее и мягче, чем в Ниншо. Глубокой ночью пятого лунного месяца он пробирался под одежду, развевал волосы. Я стояла в среднем дворе и смотрела на небосклон.

— Когда все закончится, что станет с городом? – спросила я.

Сун Хуайэнь ответил не сразу.

— Цыши Пэнцзэ выдвинул свои войска, на юго-востоке уже полыхают пожары войны. Если дорога Шуйцзэ попадет под контроль врага, в Ланъе больше не будет мира. Старшая принцесса была в пути, когда узнала, что в Пэнцзэ началась военная смута. Она боится, что не доберется до Ланъи.

Я грустно вздохнула.

— Вероятно, матушка решила вернуться в столицу… Я знаю ее нрав – она бы именно так и поступила.

— Разве старшая принцесса не знает об опасностях в столице? – Сун Хуайэнь нахмурился, обеспокоенно глядя на меня.

— Именно потому, что в столице неспокойно, моя мать и хочет вернуться.

Я беспомощно улыбнулась – она была замужем за моим отцом уже несколько десятилетий. Даже если она и держала обиду на отца, в самый роковой момент их жизни она захочет быть рядом с ним. Старшая принцесса Цзиньминь была своенравна – никому не под силу остановить ее. Мятежный военачальник в Пэнцзэ – виновник нависшей над столицей угрозы, возможно, еще и виновник решения матери вернуться в столицу.

— Ванфэй, что вы хотите сказать? – тревожно спросил Сун Хуайэнь.

Я никому не хотела рассказывать о том, что происходило в моей семье. Слабо улыбнувшись, я ответила: