Онлайн книга «В Рождество звезды светят ярче»
|
— Вот как? А что ты сделаешь, если я не соглашусь? — Ты не представляешь, на что я готова пойти, чтобы ее защитить, Валерия. Ты ее не заслуживаешь. Напоминаю тебе, я – ее законная опекунша, а не ты, ты лишена родительских прав. Так что не смей больше причинять ей зло, не давай несбыточных обещаний, иначе, клянусь всем самым дорогим для меня, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты больше никогда ее не увидела! — Агата! Агата прерывает разговор и ошеломленно смотрит на телефон. Она ни за что не поверила бы, что способна на такую вспышку. Она знает, что дальше в обязательной программе слезы и подавленность, но сейчас она во власти сладостной эйфории: она выложила сестре все, что давно хотела. Шорох за спиной заставляет ее вздрогнуть. — Ты сказала, что уходишь на час, Жоз. Но ты права, я прямо… Она умолкает, поняв, что к ней пожаловала не Жозефина, а Жанин. Секретарь директора, прижимая к груди свой неизменный блокнот, молча смотрит на нее. — Ой, простите, Жанин, я подумала, что это Жозефина, и… Боже, вы ведь все слышали? Жанин отвечает не сразу, сначала она убеждается, что в коридоре никого нет, потом закрывает дверь, пододвигает себе кресло и садится напротив Агаты. — Я пришла спросить, как там Хлоя после вчерашнего инцидента, но после того, что услышала, боюсь, что дела еще хуже… — Я… Да, вы правы, – еле слышно отзывается Агата. И она все ей выкладывает. Сама не зная зачем, она изливает душу, чувствуя, что нашлась внимательная слушательница. Она признается в своих радостях, тревогах, негодовании, перечисляет жертвы, на которые пошла, рассказывает о слезах гордости, когда Хлоя приносит хорошие отметки, о бессонных ночах из-за страха трудностей, которые неминуемо нагрянут, когда племянница войдет в подростковый возраст. Она все вываливает, впервые за пять лет ничего не приукрашивая и ничего не стесняясь. И только когда приходит время умолкнуть, она понимает, что натворила. Что она, собственно, знает о помощнице гендиректора, кроме того, что та давно накрепко срослась с универмагом? После смерти Жоржа Артмана Жанин превратилась в живую память «Галереи», в ее весталку – скромную, работящую, готовую любому прийти на выручку. Но Агата спохватывается, что не знает ровным счетом ничего о самой этой женщине с неизменной сдержанной улыбкой на лице. Не считая ее романа с Максимилианом, о котором узнала на днях. Жанин по привычке взвешивает каждое свое слово. Она снимает очки в черепаховой оправе, тщательно вытирает их о рукав и снова водружает на нос, прежде чем заговорить. — Знаете, в прежней жизни я была замужем… — Впервые об этом слышу! — Да, я вышла замуж без малого тридцать пять лет назад. Это был настоящий брак по любви, в котором родилась наша чудесная дочь Эмилия. Мы с мужем горячо ее любили, ее рождение только укрепило нашу любовь. Но постепенно его любовь к ней стала проявляться по-другому. Мой муж был очень экспансивным, настоящим весельчаком, больше всего на свете он хотел превратить Эмилию в сообщницу своих игр и безумств. Вы не представляете, как они спелись! У меня, как видите, более спокойный характер, я, скорее, интроверт. Значит ли это, что я любила Эмилию сильнее, чем мой муж? Конечно, нет, при необходимости я бы шагнула ради нее в костер. Но она росла, их с отцом сплоченность крепла, а я все реже говорила ей о своей любви, уверенная, что она и так в ней не сомневается, что догадывается о ней, несмотря на мое молчание, видит ее в моем любящем взгляде. |