Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 110 – Софи Жомен

— Антонелло!

— Две главные мои женщины! Дайте вас обнять!

Агата кидается в объятия брата, Хлоя тоже. Он со смехом прижимает их к себе. Агата так расчувствовалась, что прижимается лицом к его плечу, чтобы он не видел ее слез.

— Ну, будет, будет, что еще за нежности! – возмущается Джузеппе, принесший из кухни бутылку шампанского.

Семейный патриарх притворяется бесчувственным, но ему никого не обмануть. Он тоже не может без волнения смотреть на эту радостную встречу двоих своих детей.

Антонелло – старший ребенок в семье, первенец, единственный сын. Он рано стал самостоятельным, рано проявил характер. Он был трудным подростком, много метался, был головной болью школьных учителей.

В конце концов у него прорезался талант художника-оформителя. Он так и не создал семьи, слишком занятый собственной жизнью. Восемь месяцев в году он проводит в Пьемонте, остальное время колесит по миру. Агата завидует порой его независимости и самоуверенности. Раньше она думала, что хочет жить такой же жизнью, но потом обрела себя в более традиционном существовании.

Между ними почти десять лет разницы, и Агате понадобилось время, чтобы почувствовать близость с братом. Появление психологических проблем у Валерии имело то достоинство, что сблизило Агату и Антонелло, особенно когда им пришлось, каждому по-своему, помогать родителям.

— Скажи, zio, – обращается к своему дяде Хлоя, повисшая у него на шее, – из каких краев ты сейчас прибыл? Расскажешь мне?

Антонелло взваливает племянницу себе на плечо, как тюк белья, и несет на диван.

— Слыхала про Камбоджу?

— Это в Африке?

— Вообще-то нет, в Азии. Знаешь, что там едят?

— Суши?

— Ни за что не угадаешь, пташка! Я пробовал там… тарантулов!

— Фу-у-у! Неправда, такое не едят!

Антонелло прижимает руку к сердцу и торжественно заявляет:

— Христом богом клянусь, обернуться мне гадюкой, если вру!

— Меня сейчас вырвет! – кричит Хлоя. – Надеюсь, ты их нам не привез, а то у меня будет обморок!

Джузеппе и Агата с умилением наблюдают за шуточной перебранкой Антонелло и его племянницы. Потом Агата крадется на кухню, помня о безопасной дистанции. Все, кто бывает у семьи Мурано, знают, что когда Роза готовит еду к празднику, всем категорически запрещается совать в ее кухню даже кончик носа. Она не выносит, чтобы кто-то путался у нее под ногами, гневно отвергает любые предложения помощи и отгораживается от гостиной чуть ли не колючей проволокой.

Исключение из правила допускается только для Джузеппе, когда тот бывает ей нужен и когда приносит ту или иную посуду. Сам он шутит, что исполняет роль рассыльного.

— Mamma, учти, мы уже здесь!

— Знаю, милая, – отзывается из кухни Роза. – Садитесь, я скоро!

— Ты сказал им, что меня уволили? – тихо спрашивает Агата отца.

Джузеппе осторожно достает из буфета фужеры для шампанского.

— Да, но твоя мать и твой брат не отличаются от меня: ничуть не сомневаются в твоем будущем, уверены, что ты опять встанешь на ноги. Антонелло готов при необходимости порекомендовать тебя своим клиентам.

— Вы знаете, что я вас люблю? – шепчет Агата искаженным от волнения голосом.

— Знаем. Но ты все равно не забывай нам об этом напоминать. – Следующий вопрос отец задает, скорее, самому себе: – Ну, что теперь? Пьем или ждем?

— Кого ждем? – спрашивает Агата.