Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 157 – Лорен Хо

И все напряжение того момента тут же выплескивается из меня наружу.

— Да, но… – Я сглатываю и внезапно теряю голос. – Я… я вышла на сцену и… и остолбенела, – хриплым шепотом выдавливаю я. – Ничего не смогла… ни слова…

Я рассказываю, что произошло, и мама сочувственно обнимает меня.

— Ох, Агнес, как жаль. Но ты ведь все равно пойдешь завтра, правда?

— Нет, – глаза у меня наполняются слезами. – Поехали домой.

— Но ты так старалась, работала над своим выступлением. Ты должна хотя бы попробовать, никогда ведь не знаешь наверняка.

— Какой смысл что-то делать, если у этого нет шансов на успех.

Она косится на меня в замешательстве:

— Но ты же любишь стендап-комедии. Этого должно быть достаточно.

Я отстраняюсь от нее.

— Лучше бы я тратила свое время на что-нибудь другое, а не на это бесполезное занятие.

— Агнес, – восклицает мама, – тебе всего семнадцать! У тебя впереди целая куча времени!

— Тебе было двадцать, когда ты родила меня и все пошло прахом.

Эта фраза вырывается у меня сама собой. Я не хотела так говорить, но лицо мамы бледнеет, она обхватывает рукой горло, сжимает его и просто смотрит на меня. Мама у меня общительный человек, она любит поболтать и инстинктивно знает, что сказать в любой ситуации, но сейчас у нее не хватает слов.

— И я все усложнила для тебя, – продолжаю я. – Тогда ты должна была думать… ну, не знаю, о первой стажировке, о первой спонтанной поездке с компанией, которую ты встретила в каком-нибудь дешевом баре… ладно, пусть не в баре, а на этой стажировке. И эти люди становятся твоими друзьями на всю жизнь, и вы вместе принимаете неверные решения. Может, даже случайно попадаете в неприятности, а потом вместе это скрываете, и тогда вы проходите первый… не знаю, что у взрослых считается важным этапом в двадцать лет. А у тебя ничего этого не было. Я отняла у тебя все это.

Она издает страдальческий звук:

— С чего… почему ты так решила?

— Не знаю.

Я слышала это по телевизору: там рассказывали о человеке, оказавшемся в подобной ситуации, и все эти слова засели в моем юном впечатлительном мозге и глубоко укоренились.

Мама проводит ладонью по лицу.

— Послушай, в тот год, когда я впала в депрессию, когда тебе было десять… это никак не было связано ни с твоим рождением, ни с нашей совместной жизнью. В то время происходило всякое… не самое приятное. Просто год был такой, Агнес, плохой. Я обратилась за помощью, и мне стало лучше благодаря лечению и лекарствам. А сейчас у меня все хорошо, потому что я продолжаю лечение, Агнес.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к маме:

— Это только одна из причин. Думаю, я… чувствовала, что, если бы жила такой жизнью, какую ты хотела для себя, ты была бы счастлива. Я старалась, чтобы у тебя все было хорошо. Ты пожертвовала всем ради меня… Я… я просто хотела, чтобы ты почувствовала, что тогда сделала правильный выбор. Что если я буду сама решать все проблемы и никогда не создам их для тебя, и… и если добьюсь успеха и получу отличную стабильную работу, то однажды… однажды смогу заботиться о тебе, как это делала ты, как ты всегда делаешь. Я хочу заслужить твою любовь.

— О господи, Агнес, – выдыхает мама, заливаясь слезами. – Мне ужасно жаль, что ты думала…

Она тихо плачет, и мое сердце разбивается вдребезги. Мама заключает меня в объятия.