Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 14 – Лорен Хо

Он понимает мои трудности? Да ну! У меня вырывается смешок-фырканье.

— Послушай, приятель. Пожалуйста. Во-первых, Таслим, для тебя я – Чан. А во-вторых, нет, тебе никогда этого не понять, – говорю я. – Ты и твоя идеальная жизнь, – я рисую в воздухе два отдельных круга и ставлю между ними точку, – и моя жизнь-борьба и я сама – это не диаграмма Венна.

Я замолкаю, переполненная эмоциями, отчасти торжествующими, поскольку меня саму поразил тот факт, что в этот момент я смогла вспомнить математику – по крайней мере, надеюсь, что это точная аналогия. Он вздрагивает.

— Ты меня совсем не знаешь, – резко отвечает Таслим.

Я пожимаю плечами.

— Я знаю достаточно. Ты – сын некоего Питера Таслима и малазийской суперзнаменитости, бывшей королевы красоты, а теперь предпринимательницы Минг Таслим, отпрыска династии производителей пальмового масла, которая ровняет с землей девственные джунгли по всей Юго-Восточной Азии и в настоящее время диверсифицирует свой портфель, занимаясь другими отраслями, которые не вызывают негативной реакции в обществе. Например, производством спортивного инвентаря и недвижимостью. Но по сути, это попытка отмыть все эти деньги, полученные за счет мертвых орангутангов. Скажи, что я не права.

Как только слова слетают с моих губ и падают на голову Таслима кучей дохлых орангутангов, он бледнеет, и я понимаю, что задела его за живое. То, что я сказала, – это очень много. Возможно, отчасти этот выплеск эмоций был спровоцирован моей неудачной встречей с тренером Эвереттом, а Таслим просто попал под раздачу, но я не жалею об этом… по крайней мере не слишком сильно. Учитывая, что эту семью окружают люди, которые говорят им, какие они замечательные, потому что каждый год выделяют несколько сотен тысяч ринггитов на благотворительность – сущие гроши, если учесть их состояние, которое исчисляется миллиардами американских долларов. Они делают все возможное, чтобы промыть себе путь к респектабельности, так что пусть услышат и меня – им будет полезно обрести наблюдателей, на которых их деятельность не производит особого впечатления. Таслим некоторое время молчит, облизывает губы, и я с любопытством наблюдаю за его действиями.

— Я – это не моя семья, – наконец произносит он.

Таслим качает головой, и у него вырывается горький смешок.

— Подумать только… А ведь я собирался предложить тебе помощь с занятиями, раз уж ты столько пропустила…

— Что? – спрашиваю я, пораженная услышанным.

Ройс, один из звездных наставников школьной программы «Равный равному», хотел со мной позаниматься?

— Мне?

— Да, – говорит он с нечитаемым взглядом.

«Это так мило с его стороны, – шепчет часть меня, моя прежняя наивная версия. – Кроме того, я слышала, что закуски на его занятиях просто первоклассные, например вкуснючий попкорн и макаруны…»

«Упадок – это признак морального разложения, – возражаю я сама себе в мыслях, как совершенно нормальный человек. – А что касается его предложения, нет, это не “мило”, это в нем чувство вины говорит. Или ты забыла, что эта проклятая машина сбила тебя именно из-за него?»

«Это, конечно, преувеличение…» – пытается продолжить «наивная я», но ей это не удается, потому что «зрелая я» затыкает ей рот старым спортивным носком.

Я прихожу в себя и нацепляю презрительную улыбку.