Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 107 – Лорен Хо

Я проскальзываю в зал и занимаю место в первых двух рядах, отведенных для выступающих. Ничто не сравнится с чувством восторга, когда ты сидишь в зале и наслаждаешься живым выступлением, и мне захотелось быть здесь во время сета Верна. Все комики, которые уже выступили до Верна, рассредоточились по двум рядам, чтобы снять напряжение и поддержать своих соотечественников. Выступление Верна новое, зажигательное и мрачно-комичное, повествующее о его жизни.

— Посмотрите-ка на мои мускулы, – говорит он, принимая позы. – Нравится?

Толпа приветствует Верна одобрительными возгласами.

— Сейчас я вам расскажу, как этого добиться. – Голос у него становится жизнерадостным. – Много работал в детстве! – Он выдерживает многозначительную паузу, прерываемую нервным смехом публики, а затем говорит: – Или, как мне тогда сказали, присоединился к семейному бизнесу.

Верн рассказывает историю, как в четырнадцать лет начал работать электриком в бизнесе своего дяди, после того как тетя взяла его к себе, когда его родители ушли.

— Не в смысле, что умерли, а в смысле, что бросили меня! Однажды они просто встали и ушли, а меня оставили! Спасибо хотя бы, что я знал, где оказался – у своих дяди с тетей. Работая с дядей, я слышал меньше той слащавой болтовни, что надо радоваться и гордиться собой, когда у тебя все хорошо получается, но больше того, что «у тебя так славно все получается, так что мы можем порадоваться, что нам есть где переночевать сегодня вечером!»

Шокированный смех. Несмотря на то что шутка была неприятно острой, зрителям она понравилась. И мне тоже. Искренность Верна вдохновляет на многих уровнях.

Он заканчивает под бурные аплодисменты. Верн сходит со сцены и, ухмыляясь, направляется ко мне. Я слышу, как объявляют имя Ройса – ну, Ройса Лима – в качестве следующего претендента, и поднимаю руку, чтобы поприветствовать Верна и поздравить его с успешным выступлением. Краем глаза я вижу, что Ройс стоит в сторонке и наблюдает за нами, ожидая своей очереди.

— Ты был великолепен! – возбужденно говорю я, когда Верн садится рядом со мной и Эванс объявляет выход Ройса. – Я ловила каждое слово!

— Я рад, – отвечает Верн, убирая волосы со лба. – Ты здесь единственная, кто имеет для меня значение. – А затем задает очень странный вопрос: – Ты ведь доверяешь мне, правда?

— Да, конечно.

— Я проверяю теорию, – сообщает Верн.

И целует меня.

Публика вокруг нас взрывается восторженными криками, свистом и улюлюканьем. Это был обычный, ничего не значащий поцелуй в щеку, но, судя по поведению окружающих, можно было подумать, что Верн только что изобразил ту самую сцену из романтической комедии: опустился на одно колено и предложил использовать проволоку от шампанского вместо кольца или что-то в этом роде.

Хотя для дружеского поцелуя Верн задерживается на пару секунд дольше, чем следовало… и оказывается ближе к моим губам, чем мне хотелось бы. Когда он отстраняется, я рассеянно потираю это место и бросаю взгляд на Ройса, гадая, что же тот видел со своего наблюдательного пункта. Выглядел ли поцелуй таким уж безобидным с того места, где стоял Ройс?

Ройс замирает на краю сцены. Скривив лицо, он смотрит на нас с Верном, и я понимаю, что случилось именно то, чего я боялась, – для него поцелуй не выглядел платоническим. Меня охватывает незнакомая тревога, хотя я и говорю себе, что это не имеет значения, что мы с Ройсом просто друзья и никогда не сможем стать чем-то большим.