Книга Сделать все возможное, страница 25 – Р. С. Грей

Похоже, он не верит, что это возможно. Но каким-то чудом так и есть.

— Это очень вкусно. Как банановый хлеб, но лучше.

Он кивает.

— Я поверю тебе на слово. Йогурт?

— Греческий.

— Тоже. Вот попробуй – с клубникой на дне. Мой любимый.

Я не возражаю, потому что это тоже мой любимый. С полки свисает несколько купонов на скидку в один доллар, и я хватаю их все для себя, пытаясь вывести его из этого странного спокойствия. К сожалению, он только улыбается и направляется вперед.

— Ты закончила с покупками? – спрашивает он.

Я киваю.

Мы молча идем к кассам. Перед нами никого нет, поэтому мы заканчиваем одновременно. Увидев мой гипс, молодой парень – упаковщик – предлагает помочь загрузить продукты в машину, но я отказываюсь. Это скользкая дорожка на пути к превращению в пожилую леди, и я не сделаю первый шаг к этому в двадцать восемь лет.

От Лукаса не так легко отмахнуться.

— Тебе понадобится час, чтобы загрузить все эти пакеты одной рукой.

Как будто мы снова вернулись на работу, где я получаю снисхождение от врага. Может, у меня и нет возможности отказаться от его помощи с девяти утра до пяти вечера, но сейчас я могу это сделать.

— Я в порядке. Правда.

— Хорошо, тогда ты не будешь возражать, если я помогу.

Мои самые драматичные клетки мозга посылают сигнал, что он просто хочет остаться со мной наедине на задней части парковки, чтобы запихнуть меня в багажник, и никто этого не заметит. На самом деле он быстро загружает пакеты в мамину машину, а затем отступает, поднимая руки в знак капитуляции.

— Это было не так уж и плохо, правда?

Боже, он такой милый в тусклом свете фонарей и почти как ребенок в этой бейсболке.

— Это была пытка, – задумавшись, отвечаю я.

Он качает головой и, улыбаясь, опускает взгляд на тротуар в нескольких футах от меня. Как будто ему нравится моя дерзость. Я думаю, так и есть. После стольких лет он, как и я, должен наслаждаться нашей борьбой. Любой другой уже давно бы все прекратил.

Лукас отступает к месту, где оставил тележку.

— К твоему сведению – это ты подошла ко мне.

— Что?

— Знаю, большинство женщин не любят натыкаться на знакомых, когда на них тренировочные штаны. Я пытался быть вежливым: притвориться, что не вижу тебя.

— Я думала, ты пытаешься вывести меня из себя.

Он смеется и оборачивается, бросая последние слова через плечо.

— Ага, мне кажется, это уже не имеет значения. Думаю, ты выглядишь довольно мило.

Он имеет в виду – в легинсах и без макияжа? Я ошарашена, даже мой мозг, любящий излишне драматизировать, думает, что его слова искренни. Я смотрю ему вслед, пытаясь понять, что же произошло за последние полчаса. И только по дороге домой замечаю себя в зеркале заднего вида и кричу.

«Нет! Нет! Господи, нет!»

Я забыла, что надела дурацкие патчи под глаза. Мама хотела, чтобы я их опробовала. Они уже час приклеены к моим щекам. Я выгляжу совершенно безумно.

Вот почему Лукас делал вид, что не замечает меня. Он пытался спасти меня от позора.

Дома мама уверяет, что все не так плохо, как кажется.

— Зато твоя кожа выглядит очень здорово. – Я издаю стон и запихиваю пакет молока в холодильник. – И еще, Дэйзи… что, черт возьми, мы будем делать со всеми этими кабачками?

Многие задавались вопросом, была ли моя дружба с Мэделин тщательно продуманной стратегией – будто бы для меня она была только глазами и ушами в тылу врага. Хотя иногда я и испытывала искушение использовать ее в качестве шпиона, моя любовь к Мэделин не была связана с желанием заполучить информацию о ее брате. Мы прожили почти двадцать лет по соседству, и она стала для меня младшей сестрой, которой у меня никогда не было.