Книга Сделать все возможное, страница 21 – Р. С. Грей

— Эм… мисс Пени… эм, я имею в виду, мисс Пекос ждет нас.

Я прочищаю горло и смотрю в коридор, молясь, чтобы Мэрайя появилась из-за угла.

«Сколько времени нужно, чтобы сделать этот чертов анализ!?»

Ее до сих пор нет, я стою с Лукасом наедине, и здесь становится жарче, чем в аду. Я берусь за лацканы халата и обмахиваюсь ими, обдувая блузку.

— Думаю, мы должны… вести себя профессионально. И перестань так на меня смотреть. Просто отвернись, пока мы ждем Мэрайю.

— Ты покраснела, – замечает он, довольный происходящим.

С меня хватит – я поворачиваюсь и отправляюсь на поиски Мэрайи и этого богом забытого анализа. Нахожу ее в лаборатории. Увидев меня, она наклоняет голову, глазами настороженно оценивает меня.

— Все в порядке, доктор Белл?

— Да.

— Вы выглядите очень возбужденной.

— Сколько градусов показывает термостат?

— 62.

— Это по Фаренгейту?

— Хотите присесть? Почему вы себя так обмахиваете?

Она обращается со мной так же, как я обращалась с пациентами во время психологической практики, и, к сожалению, она достаточно умна, чтобы дать точную оценку моему состоянию.

Только второй день, а Лукас уже начинает нервировать меня.

* * *

После самого длинного рабочего дня в жизни я стою на обочине и жду, когда меня заберет мама, как будто я снова вернулась в третий класс.

— Еху, вызываю доктора Белл!

БИИИП! БИИИИИП!

Мама сворачивает прямо передо мной и ведет себя так, будто она – гордая мамочка какого-нибудь футболиста и снимается в спортивной рекламе. Следующие шесть недель она будет моим водителем. Гипс не только препятствовал возможности самостоятельно обследовать пациентов, но и принудил меня к автомобильной зависимости от собственной матери, привыкшей вести себя крайне громко. Я не смогу управлять велосипедом одной рукой.

— О, это так весело! Так же, как когда я забирала тебя рано из школы, когда ты писалась в штаны или плакала после посещения зоопарка на экскурсии. Ты хотела освободить всех этих животных, – ее глаза сверкают, – моя маленькая активистка.

Я закрываю глаза и проскальзываю на пассажирское сиденье.

— Мам, – шиплю я, – пожалуйста. Тебя могут услышать. Прекрати себя так вести. Кому ты машешь?

— Посмотрите-ка, кто это! – Она опускает стекло и кричит: – Лукас! Ой, извините! Точнее сказать, доктор Тэтчер!

Можно не поворачиваться, чтобы убедиться в том, что она машет Лукасу, подзывая его ближе к машине.

— Доктор Лукас Тэтчер! – кричит она, а потом говорит мне: – Он превратился в такого красавца.

Я не буду сидеть сложа руки, пока она одаривает его комплиментами.

Полминуты мы боремся за контроль над кнопкой регулировки моего стекла. Вверх-вниз, вверх-вниз. Я фокусирую все мышцы тела на крошечной кнопке, но она использует самый мощный инструмент – детский замок. Она ловко с ним управляется, и мое стекло с легкостью опускается вниз.

— Добрый вечер, миссис Белл, – здоровается Лукас где-то справа от меня. – Я смотрю застывшим взглядом на лобовое стекло. – На секунду мне показалось, что Дэйзи забирает одна из подруг. У вас что, новая стрижка?

Мама смеется и трогает кончики волос.

— Ой, перестань. Ничего особенного. Просто слегка освежила прическу.

— Мам, нам лучше поторопиться. Движение становится плотным, – говорю я, указывая на лобовое стекло.

— Ерунда! В нашем расписании нет ничего, кроме поедания вчерашнего ужина и просмотра «Театра шедевров», и я так давно не видела Лукаса. Последний раз – на прошлый День благодарения, да?