Книга Сделать все возможное, страница 18 – Р. С. Грей

Когда я подъезжаю к последнему повороту на Магнолия-авеню, приведенный в действие моим гневом велосипед набирает впечатляющую скорость. Я наклоняюсь в сторону поворота, чтобы компенсировать центробежную силу, и мои изношенные шины вдавливаются в тротуар.

Но ненадолго.

Я наезжаю прямо на лужу разлитого машинного масла – подарок окружающей среде от одного из старых дырявых фермерских грузовиков Гамильтона. Заднее колесо велосипеда теряет сцепление с дорогой, а руль начинает раскачиваться в тщетных попытках выровнять идущий ко дну корабль. Время как будто замедляется – и мой велосипед кренится и заваливается набок, а меня заносит, словно я выполняю какой-то акробатический трюк. И как раз перед столкновением с землей, время ускоряется.

Мозг начинает действовать, вынуждая левую руку принять на себя всю тяжесть падения. Как настоящий герой, ладонь выскакивает в последнюю секунду, как будто хочет пообщаться с дорогой. К сожалению, той есть что сказать. Я слышу тошнотворный треск, перекрывающий общий грохот, а затем внезапно воцаряется тишина.

— Милый гипс, – лукаво произносит Лукас на следующее утро.

— Заткнись.

— В больнице позволили тебе самой выбрать цвет?

Гипс кислотно-зеленый, мой любимый.

— Нет, – лгу я. – Взяли первый попавшийся.

— Доброе утро, – говорит Джина с улыбкой, пытаясь скрыть, что пялится на Лукаса.

У нее плохо получается.

На нем светло-голубая рубашка, которая идеально оттеняет его загорелую кожу, и, судя по всему, Джина сейчас как раз думает об этом. В течение последних нескольких минут мы с Лукасом стоим на маленькой кухне, ожидая, пока сварится кофе. Клянусь, он сочится еще медленнее, чем обычно.

— О, боже! Доктор Белл, что случилось? – Наконец Джина отводит взгляд от Лукаса и замечает в комнате кислотно-зеленого слона.

— Вчера я попала в аварию на велосипеде. – Я пожимаю плечами, поднимая сломанное запястье. – Тротуар появился из ниоткуда.

Кроме того, у меня еще несколько ушибов на ребрах и приличная рана на лбу, которая в настоящее время заклеена соответствующим кислотно-зеленым пластырем. Как только я покину кухню, поменяю его на скучный бежевый, чтобы сбить Лукаса со следа.

Доктор Маккормик подходит к Джине и качает головой.

— Жаль слышать об аварии, Дэйзи. Твоя мама звонила и сообщила, что вы провели в больнице почти весь вечер.

Я стону про себя. Конечно, моя мама подумала, что было бы уместно связаться с моим боссом. В ее глазах я – двадцативосьмилетний ребенок.

— Ничего страшного. Всего лишь перелом дистального отдела лучевой кости, быстро восстановлюсь, гипс носить только шесть недель.

Он кивает.

— Боюсь, вам все равно придется вместе принимать пациентов, пока ты не поправишься.

Я оборачиваюсь, чтобы проверить, находится ли в этой крошечной кухне кто-нибудь еще, кроме Лукаса.

— Что?! – восклицаем мы, одинаково возмущенные этой идеей.

— Доктор Маккормик, – я стараюсь быстро реабилитироваться, – уверяю вас, мне не нужна его помощь в наблюдении за пациентами. Я вполне способна одна справиться с работой. – Чтобы доказать свою правоту, я достаю карту пациента, которую принесла на кухню, и зажимаю ее под мышкой. Отправляю батончик гранолы в рот, а затем свободной рукой тянусь за пустой кружкой. – Вуаля.

В этот момент батончик выскальзывает изо рта и со шлепком приземляется прямо на коричневые кожаные мокасины доктора Маккормика. Он качает головой, разворачиваясь и совсем не выглядя изумленным, хотя должен быть.