Книга Моя бывшая жена, страница 79 – Оливия Лейк

Девчонка вскрикнула и тихо заскулила:

— Пожалуйста, не надо… Прошу, не надо…

— Ты даже имени не знаешь, кому дать в сортире собралась.

Я убрал оружие и оттолкнул ее брезгливо.

— Езжай домой. Учись, работай. Детей рожай.

Девчонка не могла успокоиться. Испугалась, видать. Я поправил член – пиздец, как неудобно со стояком ходить – и вышел.

Жестко я с ней? Конечно, жестко. Но я преподал ей этот урок именно потому, что мне жалко девочку. Молодая совсем. Еще есть шанс кончить не шалавой под старым папиком или пресыщенным козлом с комплексом бога. Я знал, как иногда заканчивали такие девочки. Как шкуры. А шкур не жалко. Шкуру можно бить, шкуру можно насиловать, издеваться и развлекаться. Шкуру можно даже убить. И никто не спросит и не вспомнит. Ну, может, мама, в каком-нибудь Задрищенске всплакнет по непутевой дочери. Думать, им нужно, по какой дороге собираешься идти, но все бежали на красивые фотки из социальных сетей и фантики центробанка.

— Ты быстро, – иронично констатировал Илья, прилично поддатый. Мы раздавили полторы бутылки, у меня ни в одном глазу.

— Поехали, домой тебя закину. А сам к Машке.

— Машке? – не понял Илья и обернулся. Заплаканная Ирма вернулась в зал.

— Проучил малолетку, – бросил и расплатился по счету.

Мне хоть и не дало по шарам (сильно не дало), но фонило от меня прилично. Веселье будет, если меня тормознут менты. Но до Садовой-Спасской я добрался без приключений, предварительно закинув Илюху домой. Остановился на обочине и набрал жену:

— Я приехал, выходи.

— Что? – заспанно проговорила. – Ты время видел?!

— Выходи, я под твоими окнами.

— Да пошел ты! – и отключилась.

Я вздохнул и снова набрал Машку.

— В суд нужно было приходить! – прошипела и снова сбросила вызов. Какая же вредная зараза! Как же я по ней соскучился. Всю хочу. Съесть хочу. Чтобы вся в меня вошла: со своим запахом, вкусом, злостью и любовью. А любовь есть, уверен! Ее просто не может не быть! Что-то должно было остаться: где есть искра, будет и пламя.

Я нащупал пачку сигарет в кармане и, прикуривая, снова позвонил Машке.

— Отвали, Субботин! – она все же ответила.

— Маш, я так соскучился. Люблю тебя, девочка моя.

В телефоне тишина и ее шумное дыхание. И мое. Оно смешивалось, как в страстном поцелуе. Оно напоминало, что мы потеряли. Да, потеряли мы, но виноват только я. Все проспал из-за гребаного каприза. Могу и делаю. Только сейчас я нихера не мог.

— Кир, – шепнула тихо, – не нужно больше. Я хочу жить дальше. И ты должен.

— Машка, я не могу без тебя. Я хочу жить с тобой. Вы с Пашкой… Бля, – сигарета упала. Меня реально немного повело.

— Ты что, пьян? – сейчас она звучала переживательно.

— Волнуешься?

— Ты за рулем?

— Я всегда за рулем.

— Вызови такси и езжай домой.

— Лучше выходи, Маш. Поговорим.

— Нет, Кир. Я ночью к чужим мужчинам не выхожу. Уезжай.

Я слушал быстрые гудки и не решался снова набрать Машку. Я чужой для нее отныне. Она тоже совсем другая. Но раз меня всего рвет и тянет туда, на восьмой этаж, значит, нужна мне. Любая. Черт, я не знал, как смирить свой нрав, характер изменить, стать мягче, но я готов попробовать. Ради Машки готов. Но поверит ли? Даст шанс?

Я достал телефон и быстро написал сообщение:

Машка, я люблю тебя, зараза такая

Да, меняться это сложно, а Машка так и не ответила. Она все-таки спустилась…