Книга Моя бывшая жена, страница 74 – Оливия Лейк

Тяжело. Мысли в голове всякие. Я же именно его своим мужчиной признала: такого неподходящего, совсем не близкого мне по духу, но на шесть лет ставшего таким родным и нужным. Ломать не строить… Наверное, так я бы думала, если бы между нами все параличом не разбило. Еще до связи с Мариной. Измена добила. Не только меня, нас обоих. Мы стали инвалидами вместе. Я хотела снова стать здоровой. И Кириллу того же желала. Главное, чтобы понял, что калечим друг друга. Отпустить нужно. И простить. Это никак не повлияет на решение расстаться, но ненавидеть его как мужа, предавшего жену, бессмысленно. Кирилл мне больше не муж, не мой мужчина, не мой человек, остались только формальности.

С этими мыслями приехала на работу и сразу нарвалась на Аллу Юрьевну.

— Субботина, опоздала на пересмену, – сделала замечание. Я приехала вовремя, но пока переодевалась, стрелка перевалила за восемь утра. – Тебя Александр Дмитриевич ждет уже. У него пациент.

Я поспешила в кабинет главврача. Постучала и сразу вошла. Обычно пары, которые приходили на прием к Бельскому, были с очень высоким достатком. Известные люди, жены политиков или олигархов. Сейчас перед ним сидела обычная семья, не молодые. Женщина с очень большим животом. Очень. Не удивлюсь, если там двойня.

— Проходите, Мария, – Бельский даже не ерничал привычно. – Познакомьтесь: Михаил и Светлана, мои давние пациенты.

— Да, – улыбнулась женщина, – десять лет назад Александр Дмитриевич эко провел. Родились двойняшки. Теперь вот мы сами смогли. Близнецы.

— Поздравляю, – тепло улыбнулась и на Бельского тревожный взгляд перевела. У Светланы сильная отечность конечностей и тремор. Уверена, мучают головные боли, тошнота и рвота. Ей нужна срочная госпитализация. Без анализов ясно.

— Я когда узнала, что беременна, – продолжала Светлана, – только к вам, Александр Дмитриевич. Последние две недели так тяжко мне, – и она прикрыла рот рукой. Бельский встал, налил стакан воды, бросил лимон и ей подал.

— Светлана, доктор Субботина проводит вас в палату. Назначим анализы, сделаем узи и будем готовиться к операции.

— Все-таки кесарево? – обреченно проговорила.

— Только кесарево, – и на меня бросил странный взгляд. – Никаких я сама. Михаил проводите супругу, мы с доктором переговорим.

— У нее гестоз, давление, уверена, что преэклампсия.

— А еще сердечная недостаточность, – добавил задумчиво. – Давай ее в вип-палату. За счет клиники. Узи, анализы, срочный на свертываемость. Помню, проблемы были. На всякий случай сразу готовь капельницы с витамином К и пусть принимает фибриноген и тромбин.

— Я все поняла. Сделаем. – Я хотела уже уйти, но вспомнила, что нужно отпроситься. – Александр Дмитриевич, можно я отъеду сегодня на пару часов после обеда?

— Начинается, – бросил обреченно. – Понос или золотуха?

— Развод.

Бельский обернулся и смерил меня нечитаемым взглядом.

— Можно, – сухо разрешил и снова в окно посмотрел. – Полякова сегодня у тебя в приоритете. Приоритетней, чем развод, если что. Не задерживайся.

Мы с коллегами сделали все, чтобы облегчить состояние Светланы. Показатели крови не радовали, как и узи: у одного из детей двойное обвитие, другой развивался медленнее и вес для срока в тридцать восемь недель слишком низкий. Первоочередной задачей было подготовить роженицу к операции без риска для ее жизни. Кесарево сечение назначали на двадцать пятое число – раньше никак, если хотим сохранить мать. А надо бы раньше. Второй малыш страдал в утробе. Ему нужна помощь извне.