Книга Моя бывшая жена, страница 72 – Оливия Лейк

— Кирилл, а вы танцуете? – продолжала флиртовать Варя.

— Нет.

— Жаль, – надула губы. – Я засиделась. На воздух бы… – и призывно на меня посмотрела. А я нахмурился. Какого черта Машка шепчется с этим щуплым дрыщом!

— Лапу убрал, – не выдержал, когда он на плечо ладонь ей положил. – Сломаю, нахрен.

— Ну все, – Машка вскочила. – Ника, дорогая, еще раз с днем рождения. Я поеду.

— Ну и что ты приперся?! – не выдержала Соня. – Испортил вечер только!

— Сонь, я мудак, согласен, – бросил, вставая. – Ты только Илюхе кукушку по этому поводу не взрывай, – и рванул за женой. Поговорить нужно.

Я догнал ее, когда она спустилась на танцпол.

— Маш, подожди! – пытался перекричать музыку. – Стой, – за локоть поймал. Она так посмотрела на меня, что сразу отпустил. Но Машка хотя бы больше не убегала.

— Чего тебе?

— С кем Пашка? С каких пор ты ночами находишь время по клубам бегать?

— Паша спит. Дома. Не волнуйся, папочка, – и попыталась нырнуть в толпу.

— То есть ты нашла в себе силы оторвать его от юбки? – я не мог сдержать злой иронии.

— Ну ты же хотел этого! И знаешь, да, согласна: это реально правильное решение. Спасибо, Кирилл.

— Охуительно! – взвыл я. – Эта светлая мысль дошла только сейчас! Когда все в жопе!

— В жопе только ты, понял. У нас все нормально! – Машка все же потерялась в толпе. Но я как верный охотничий пес шел на запах разгоряченного медового тела и ярких цветов. А еще волосы. Светлые волосы буквально светились в темноте.

— Мы не договорили, – прижался к ней сзади. В зале было слишком тесно, чтобы держать дистанцию. И слишком жарко, чтобы не почувствовать дикое возбуждение. Машка так пахла, на распаленной чуть влажной коже так ярко играл ее собственный, сладкий аромат.

— Да что тебе нужно? Что ты приперся вообще?! – она агрессивно оттолкнула меня, но некуда. Нас реально вжали друг в друга.

— Помешал? – шепнул прямо в ухо.

— Да, помешал!

— У тебя с этим дохлым, что ли, роман?

— Не твое дело.

— Мое, Маша, мое. Ты моя жена. Ты носишь мою фамилию…

— Мы разводимся! – крикнула она. – Я от тебя верности не жду, и не надо от меня требовать ее!

— А я храню, Машка, – не выдержал, за талию притянул и в себя впечатал. – Никто не нужен. Только о тебя думаю.

— Не смей прикасаться ко мне! – она начала вырываться, но я не смог отпустить, впечатал в себя, губами к макушке прижался.

— Прости, девочка моя, клянусь, не трону без позволения. Больше никогда, Машка моя. Не могу видеть, как ты боишься меня. Убивает это. Не прошу принять меня, но хотя бы не бойся. Я лучше застрелюсь, чем еще раз обижу. Клянусь, Маш.

— Да мне противно! – она толкнула меня в грудь. – Я не боюсь тебя больше! Я просто не желаю твоей близости! Я чувствую твои прикосновения, смотрю на твои губы, ощущаю твой запах и представляю, как ты Марину целовал, обнимал, занимался с ней любовью…

— Я никогда не занимался с ней любовью! – вспылил я. – Это ничего не значило. Тупой сброс энергии и агрессии, не больше!

— Это не имеет значения. Как хочешь так и называй. Подменяй понятия. Снимай с себя вину. Мне плевать. – Машка все же вырвалась, потому что мои руки обессиленно упали. – И не забудь, скоро суд. Мне звонили. Назначили на тридцатое сентября.

Она ушла. Я тупо смотрел вслед. Суд, значит. Ага, понятно. Мне кажется, как раз этого числа в ФСБ объявят план «Крепость».