Книга Моя бывшая жена, страница 43 – Оливия Лейк

Я поднялся на восьмой этаж и постучал. Ждал недолго. Теща открыла, но в дом не пригласила. Обидно.

— Что, за дверью оставите, Анна Васильевна?

— Не хочу, чтобы Павлуша слышал, что я сказать тебе хочу.

— Что же вы хотите мне сказать? – спросил не без иронии. Да, мне не нравилась такая встреча. С матерью жены у нас всегда нормально общение складывалось. А сейчас как на говно смотрела.

— Маша мне все рассказала.

— Все? – уточнил тихо.

Теща внимательно на меня взглянула и проговорила:

— Думаю, нет. Тебя жалеет еще, не хочет, чтобы уж совсем плохо думали. Муж ведь.

Я взгляд отвел. Да, если бы Анна Васильевна узнала, как я с ее дочерью единственной обошелся, то мы бы не стояли практически спокойно.

— Я попросить тебя хотела…

Я изумленно вскинул голову.

— И ты пожалей ее. Не мучь. Сделай, как просит. Силой все равно ничего не добьешься. Только хуже будет.

— Я не могу отпустить Машу.

— Но и удержать не сможешь против воли!

— Мам, – дверь снова открылась. Наконец я жену увидел. Спокойную, собранную, красивую, но абсолютно чужую. – Иди. Тебя Паша ищет уже.

— А я сына могу увидеть? – вмешался в их семейную идиллию.

— Давай, поговорим сначала. Паша пока не знает.

— Не знает чего?

Маша не ответила, к лифту пошла. Мы стояли рядом, но она так далека была… Словно на другой планете. Мы спустились вниз. Я предложил поговорить в машине. Она сначала испуганно замерла. Неужели со мной боялась наедине оставаться? Но потом вздернула подбородок и села.

— Ну и что это за демарш? – повернулся к ней вполоборота и спокойно спросил. Главное, не давить. Не давить, Кирюха.

— Неужели тебя это удивляет? – оборонила тихо.

— Маш, прости меня. Я вчера как тупое животное набросился на тебя. Ты же знаешь, я так никогда не делал. Не мое брать женщину силой.

— Больше ни за что не хочешь извиниться?

Я не надеялся, что эта тема просто молча уйдет, и все равно был не готов. Как оправдываться, когда поступку нет объяснения? Мои договоры с совестью (это не измена, а спортзал; ты мало давала, поэтому подъедался на стороне; с мужика спрос меньше) вряд ли впечатлят Машку.

— Прости, Маш. Это реально мой большой косяк. Я представляю, что ты чувствуешь… Хотя нет, – с силой ударил по рулю. Она вздрогнула, но не сжалась, продолжая сидеть прямо и смотреть гордо. – Я не представляю! Если бы ты позволила кому-то касаться себя – убил бы обоих.

Я не шутил. В этом плане расчехленный. Я очень много видел в этой жизни. И много делал лично.

— Себя, смотрю, ты убить не хочешь? – поинтересовалась Машка. – Мужикам все можно в твоей картине мира, да?

— Нет, нельзя! Я не горжусь. Херня вышла. Но, Маш, клянусь, там ничего личного. Ты единственная женщина, которую любил и люблю.

— Кир, ты мне изменял раньше? – спросила, пронзительно в глаза заглядывая.

— Нет. Никогда. Клянусь. Маша, – я попытался коснуться ее руки, но она не позволила, – мы справимся. Да, у нас проблемы, но я хочу их решить. Хочешь пойдем к психологу? Или еще к кому-то. Просто скажи, что сделать.

— Ничего, – она пожала плечами. – Нечего больше спасать. Я тебя выслушала. Я поняла твою позицию. Но это совершенно не меняет мою. Я к тебе не вернусь.

— То есть, – я сузил глаза, – ты реально хочешь развестись?

— Так точно, товарищ подполковник.

— Я не дам тебе развод. Просто не дам. У нас сын, и я буду его воспитывать, как настоящего мужика!