Книга Моя бывшая жена, страница 41 – Оливия Лейк

Я открыл бутылку и сделал глоток. Только не сегодня. От себя тошно. Если мне в зеркало противно смотреть, то Машке моя рожа тем более отвратительна.

Вспомнил ее хрупкую фигурку, лежавшую полуголой на полу. С мокрым от слез лицом и содранными коленями. Довела меня Маха. Потерялся совсем. Никто не мог вывести из себя, а жена смогла. Она все может, если захочет.

Я достал сигареты, прикурил, глубоко затянулся, выпуская сизый дым ровной струей. Сегодня я столько всего чувствовал: гнев, ярость, злость дикую, а вместе с тем возбуждение, адреналин, похоть. Такая нежная стройная девочка с большим тяжелым пистолетом и глазами, полными серого яда. Меня он убивал. Прямо в сердце без выстрела. Машка мне была так нужна, как воздух необходима. Я понимал, что если не утвержусь над ней сейчас, хозяина не покажу, то потеряю. Только когда увидел ее на полу, понял, как облажался.

Почему-то вспомнился морозный зимний вечер одиннадцать лет назад. Тогда мне позвонил отец и сказал, что мама попала в аварию. Я на место приехал первый. Лексус матери был без морды. Ее тело пытались достать МЧСники, а полиция нянчилась с пьяным уродом, который вылетел на встречку. Ему, сука, хоть бы что. Пара царапин. А как он кичился своими связями. Кричал, что ему ничего не будет. У меня упало забрало. Я показал удостоверение и подошел к нему. Потом я его бил. Меня не могли оттащить. Только отцу удалось достучаться до человека внутри зверя. Я кровь почуял, а медведь пока не загонит раненную жертву, не отступит.

Я исправил божественную несправедливость. Не до конца, но все же. Этот мудила до конца жизни срать и ссать в пакет будет. Ему дали десять лет за «убийство» моей матери, и провел он их ох как несладко. В прошлом году он вышел: измученным, старым, больным человеком. Меня отпустила жажда мести.

Мое нападение на подозреваемого замяли: отец постарался, все связи подключил. На продвижение по службе не повлияло, а морально… Тогда мне казалось, что я умер. Отец у нас всегда был при серьезных погонах, занят очень, а мама рядом. Мы с Кирой были очень к ней привязаны. Любили и уважали. Она была очень доброй и терпеливой. Именно тогда, на ее похоронах я точно решил, что не женюсь. Что не хочу, чтобы моя жена когда-нибудь испытала страшное горе потери. Чтобы мой ребенок оказался без отца. Слишком рискованно я жил и работал. Там не должно быть привязанностей.

А потом Машка появилась. Самый красивый фельдшер на скорой, который оказался ординатором в акушерском отделении. Ну не чудо ли? Она помогала детям появляться на свет. Она меня по-новому чувствовать научила. Я ее соблазнял, развлекал, испортить хорошую девочку пытался. Но Машка даже после бессонной ночи шла на работу, а выходила такая светлая и счастливая, удивляя меня. Уставшая, засыпала в машине за десять секунд, но с улыбкой. А с каким воодушевлением рассказывала о сложных случаях или просто что-то забавное. И никогда не напрягала: встретимся – встретимся, нет, ну и нет. Это был новый подход, меня обычно разыскивали бабы. Но не это зацепило. Она слушать умела. Я рассказывал мало, но бывало. И про мать рассказал, не знаю почему. Маша спросила про родителей, и я почувствовал, что могу. Что она выслушает и не осудит. Так и вышло. Машка обнимала, целовала мое лицо и плакала. Тогда понял, что люблю ее. Что с ней можно быть собой. Она принимала меня всего. А вот я… Не всегда. Было такое.